КАНОНИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ МОСКОВСКОЙ ПАТРИАРХИИ - Часть 2

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.

1943 г. — И ТАК ДАЛЕЕ.

Глава 1.

Сталинский вариант сергиевской Московской “патриархии”.

или

“Вся власть Советам! по делам религий”.

Ну, а далее, после составления “Акта о переходе прав и обязанностей Местоблюстителя Патриаршего Престола...”, все пошло как по маслу. Русская Православная Церковь “самочинным сборищем” митрополита Сергия и под его “чутким руководством”, была доведена, что называется, — “до ручки”. Затем 22 июня 1941 года началась Вторая мировая война, неудачи в которой и побудили Сталина, в конце концов, прекратить явное и открытое гонение на Церковь.

22-23 августа (4-5 сентября) 1943 г. появилось следующее сообщение центрального радио и московской печати:

“Прием тов. И. В. Сталиным митрополита Сергия, митрополита Алексия и

митрополита Николая.

4 сентября у Председателя Совета Народных Комиссаров СССР тов. И. В. Сталина состоялся прием, во время которого имела место беседа с Патриаршим Местоблюстителем Митрополитом Сергием, Ленинградским митрополитом Алексием и Экзархом Украины Киевским и Галицким митрополитом Николаем.

Во время беседы митрополит Сергий довел до сведения Председателя Совнаркома, что в руководящих кругах Православной Церкви имеется намерение в ближайшее время созвать Собор епископов для избрания Патриарха Московского и всея Руси и образования при Патриархе Священного Синода. Глава Правительства тов. И. В. Сталин сочувственно отнесся к этим предположениям и заявил, что со стороны Правительства не будет к этому препятствий.

При беседе присутствовал Заместитель Председателя Совнаркома СССР тов. В. М. Молотов.

Правда 1943, №221 (9357). 4 сент.”.

В ночь с 21 (3 сентября) на 22 августа (4 сентября) 1943 г. И. Сталин вызвал к себе митрополитов: Сергия (Страгородского), Алексия (Симанского) и Николая (Ярушевича) и уже к 30 августа (12 сентября) 1943 г. по его указанию завершается процедура оформления “реставрации” “патриаршества”.

26 августа (8 сентября) 1943 г., “собором” из 19-ти епископов-раскольников, — кандидатуры которых были лично отобраны и одобрены митрополитом Сергием, большинство из которых перед этим было срочно освобождено ко дню официального приема митрополитов Сергия, Алексия и Николая у Сталина из мест лишения свободы на условиях их полного повиновения, — и составлявших весь наличный состав сергиевской иерархии (это-то из 116 архиереев Русской Православной Церкви того времени, арестованных за “контрреволюционную деятельность” в период 1931—37 гг. — прим. сост.), на скорую руку, келейно, — в нарушение постановления Всероссийского Поместного Собора от 31 июля (13 августа) 1918 года о порядке избрания Патриарха, по которому Патриарх, избирается Собором, состоящим из архиереев, клириков и мирян, — без соборной полноты Российской Православной Церкви (о созыве Поместного Собора и речи не шло — прим. сост.), происходит “избрание” “патриархом” митрополита Сергия (Страгородского). Причем “избрание” это проходит “единодушно”, — по законам военного времени, или, точнее, лагерным законам, — “шаг вправо, шаг влево — побег, скачек на месте — провокация”. Причем один только Бог знает сколько епископов “несергиевской ориентации” осталось невостребованными гнить в лагерях или на положении частных лиц скитаться в миру.

Показательна, в смысле каноничности данного события, “программная” речь произнесенная митрополитом Алексием (Симанским) на этом “избрании” “патриарха”. Вот отрывок из нее:

“Уже давно среди нас, епископов, зрел вопрос о том, что необходимо довершить строительство церковное настоящим возглавлением нашей Православной Русской Церкви Святейшим Патриархом.

Владыка Митрополит Сергий в течение семнадцати лет фактически несет обязанности Патриарха. В настоящее время мы здесь собрались Собором епископов, чтобы избрать Святейшего Патриарха. Я думаю, что этот вопрос бесконечно облегчается для нас тем, что у нас имеется уже носитель патриарших полномочий, поэтому я полагаю, что избрание со всеми подробностями, которые обычно сопровождают его, для нас является как будто ненужным. Я считаю, что никто из нас, епископов, не мыслит себе другого кандидата, кроме того, который положил столько трудов для Церкви в звании Патриаршего Местоблюстителя. Думаю, что все преосвященные будут со мной согласны. У нас уже имеется определенный, единственный кандидат на патриаршее место”.

В данном отрывке обращают на себя внимание слова митрополита Алексия — будущего “патриарха” Алексия I-го: “избрание со всеми подробностями, которые обычно сопровождают его, для нас является как будто ненужным”. В этом вся непреходящая сущность духа сергианства пропитывающего все естество сергиевской Московской “патриархии”. Святые Каноны и Правила Православной Церкви, установленные Ее Вселенскими Соборами и имеющие такое же Богодухновенное достоинство как и Ее догматическое учение, несоответствие которому определяется как ересь, для будущего “патриарха” Алексия I-го и всех последующих за ним “патриархов” в отдельности, а также всей сергиевской Московской “патриархии” в целом, являются не более чем “сопровождающими подробностями”, соблюдение которых для них “является как будто ненужным”.

Одно в этой “программной” речи было хорошо — она во всей ясности показала сущность и характер произведенного действа — она ярко продемонстрировала тот факт, что не только никакого так называемого “собора” не было, но и сами, пусть даже хоть какие-нибудь плохонькие, выборы отсутствовали. “Выбирал” Сталин — в кого он пальцем ткнул — тот и стал “патриархом”.

“Обращение Митрополита Алексия было встречено на соборе всеобщим восторгом, как единодушное мнение всех участников Собора”, — пишет в своей книге “Патриарх Сергий и его духовное наследие” митрополит, а к тому времени уже “патриарх”, Алексий (Симанский), издание сергиевской Московской “патриархии” 1947 г..

И наконец 30 августа (12 сентября) 1943 г. в Елоховском соборе г. Москвы произошла “интронизация” “новоизбранного” “патриарха”. На престол Святейшего Патриарха Московского и всея Руси был “водружен” во всем преданный и потому любезный советскому режиму, раскольник-митрополит Сергий (Страгородский).

Таким вот образом сотоварищами по расколу был “поставлен” расколу “патриарх”. При этом показательно, что в этих “выборах” “патриарха” отказался участвовать, считая их незаконными, Архиепископ Симферопольский и Крымский, Святой Лука (Войно-Ясенецкий).

Вспомним, как проходило избрание Поместным Собором Российской Православной Церкви 1917-18 г.г. Патриарха Тихона. Вначале Собор избрал трех кандидатов: архиепископа Харьковского и Ахтырского Антония (Храповицкого), архиепископа Новгородского и Старорусского Арсения (Стадницкого) и митрополита Московского и Коломенского Тихона (Белавина). Причем из них троих митрополит Тихон набрал наименьшее количество голосов и то в третьем голосовании. Затем, 5(18) ноября 1917 г., в храме Христа Спасителя, от подножия чудотворной иконы Владимирской Божией Матери, нарочно принесенною из Успенского Собора, после торжественной литургии и молебна, затворник Зосимовой Пустыни иеросхимонах о. Алексий (Соловьев) благоговейно вынул из урны один из трех жребиев с именами кандидатов, и митрополит Киевский и Галицкий Владимир (Богоявленский), два месяца спустя убитый в Киеве красноармейцами, провозгласил имя избранника — Митрополита Тихона. Так очевидно была явлена в этом избрании Воля Божья независящая от мнения человеческого.

Отметим, насколько разительно было отличие избрания Патриарха Всероссийского Поместным Собором Российской Православной Церкви 1917-18 г.г., от жалкой сталинской комедии с “выборами” в “патриархи” раскольника-митрополита Сергия (Страгородского), проходившей под копирку все тех же сценариев, по которым проходили все традиционные советские спектакли по таким же безальтернативным “выборам” “народных депутатов” или кого там еще...

Однако эта комедия со “строительством церковным” была не просто очередным рядовым бесчинством сергиевского раскола, как это может показаться на первый взгляд. Оно имело свои глубоко идущие последствия, влияние которых простирается вплоть до нашего времени.

С одной стороны, создание сергианами иллюзии “избрания” “патриарха”, камуфлировало истинную сущность сергиевского Московско-патриархийного раскола, — прятало его за ширму придания ему внешне иллюзорно-канонической формы патриаршего устройства церковного правления Русской Православной Церковью, тем самым придавая расколу, в глазах верующих, видимость канонической его законности, при этом ставка делалась на то, что все это беззаконие проходило в условиях военного времени, на которые можно было все списать, и в которых, как могло показаться, будет не до обличений сергиан в попрании ими канонов.

С другой, такое “поставление патриарха” расколу, было действием утверждавшим Церковь в ее подчиненном состоянии, — действием направленным на исправление лишь внешнего, декоративного ее положения, за что в жертву приносились свобода Церкви и ее достоинство. Оно было опасно тем, что будучи произведено по распоряжению Сталина, утверждало власть “патриарха” и его “патриархии” не на легитимности соборного избрания всей полнотой Церкви, а на силовой поддержке сергиевского раскола государством, и, переводя патриаршию власть из области духовной в область политическую, заставляло платить за эту поддержку, утверждая за богоборческим государством право манипулировать этими, полностью зависимыми от него “патриархом” и его “патриархией”, как марионетками в своих нечистых политических играх, впутывая, тем самым, Русскую Православную Церковь во всякую грязь.

Небезынтересно то, каким образом и какими аргументами пытается подвести канонические основания под весь тот канонический произвол, который был произведен так называемым “собором” 26 августа (8 сентября) 1943 г. по “выборам” в “патриархи” митрополита Сергия, один из “адептов” “канонического права” по сергиевско-Московско-патриархиному — некто профессор С.В. Троицкий — автор брошюры “О неправде Карловацкого раскола” изданной на деньги КГБ в 1960 году в Париже, а затем переизданной в 1992 году сергиевской Московской “патриархией” в Москве и производящей “разбор” книги протоиерея Михаила Польского “Каноническое положение Высшей Церковной Власти в СССР и заграницей” изданной в 1945 году типографией Пр. Иова Почаевского св. Троицкого монастыря в Джорданвилле, США.

Оставив полный набор “выкручивания рук” и “подтасовок” смысла текста книги протоиерея Михаила Польского, уважаемым профессором С.В. Троицким в стороне, а также его обвинения всей РПЦЗ в пособничестве Гитлеру на его совести и ответе перед Судом Божьим, сосредоточимся на прямой оценке им разбираемых нами событий.

Так, выстраивая аргументацию против постановления “Архиерейского совещания” иерархов Российской Православной Церкви Заграницей, проходившего 8(21) октября 1943 года в Вене, признающего избрание Митрополита Сергия “патриархом” недействительным, в силу явного нарушения порядка избрания Патриарха, установленного 31 июля (13 августа) 1918 года Всероссийским Церковным Собором, и отсутствия на сталинском “соборе” 1943 года преобладающего большинства иерархов Русской Церкви, оставшихся томиться в бериевских лагерях, профессор Троицкий пишет следующее:

“Ничтожное, по своему происхождению, Венское постановление, Карловацкий адвокат (профессор Троицкий имеет ввиду протоиерея Михаила Польского — прим. сост.) защищает следующими соображениями:

1) Ссылкой па постановление Всероссийского Собора от 13/VIII-1918 г. о порядке избрания Патриарха, по которому Патриарх, избирается Собором, состоящим из архиереев, клириков и мирян. Но упомянутое постановление рассчитано на нормальные условия в жизни Церкви и Государства. Между тем, избрание Митрополита Сергия Патриархом произошло в разгар страшно тяжелой войны, когда все пути были заняты для военных надобностей, и создать такой Собор, которому должны были предшествовать многочисленные собрания на местах, для избрания членов Собора из клира и мирян, не было никакой физической возможности. Выражаясь языком канонов, это было состояние “нужды”, когда приходится нарушать не только постановления Поместного Собора, но и самые каноны (I Всел. Собор, прав. 2). Ведь, даже временный переезд Митрополита Сергия в Ульяновск (Симбирск), для которого, при нормальных условиях, потребовалось бы менее суток, был совершен в течение целых пяти дней.

Нужно принять во внимание и то, что на этом Соборе не стоял вопрос об облечении Митрополита Сергия патриаршей властью, каковую он уже 17 лет имел и пользовался ею на основании постановления Всероссийского Собора,— а на основании постановления расширенного Синода от 27/IV- 1934 г. имел и патриарший титул “Блаженнейшего”,— но Собор 1943 года, в сущности, лишь санкционировал существующее положение”.

И так далее в том же духе...

Но позвольте спросить, если “упомянутое постановление рассчитано на нормальные условия в жизни Церкви и Государства”, то почему бы и не подождать “нормальных условий в жизни Церкви и Государства”, а уж тогда “и создать такой Собор, которому должны были предшествовать многочисленные собрания на местах, для избрания членов Собора из клира и мирян”. Что за спешка? Ведь, как сам же признает уважаемый профессор, “на этом Соборе не стоял вопрос об облечении Митрополита Сергия патриаршей властью”, ее “он уже 17 лет имел и пользовался ею”, “а на основании постановления расширенного Синода от 27/IV-1934 г. имел и патриарший титул “Блаженнейшего””. Ему бы пользоваться и пользоваться этой “патриаршей властью” и “патриаршим титулом”. Чего же еще ему не хватало “в разгар страшно тяжелой войны”? И что за “важность” такая, этот титул — “Патриарх”, что “в разгар страшно тяжелой войны” понадобилось экстренно собирать “собор”? Только чтобы он “в сущности, лишь санкционировал существующее положение”? Или с этим до конца войны подождать нельзя было? Ведь ждала же Российская Православная Церковь со смерти своего 11-го Патриарха Адриана в 1700 году восстановления Патриаршества 217 лет. Еще бы пару лет дело подождать могло бы. Какая нужда в такой спешке?

Или нынче “Соборы” в цене упали, то ли “патриарх” пошел уже не тот?

А быть может специально все было устроено “в разгар страшно тяжелой войны”, чтобы ссылками на условия военного времени проведения этого “собора” замести следы попрания, сим “собором”, Святых Канонов Православной Церкви и произведенные сергиевской Московской “патриархией” самочиние и произвол?

Или может вовсе не митрополиту Сергию был нужен этот спектакль с “избранием” “патриарха”, а поступило указание от высоких “мирских начальников”, в лице Сталина и иже с ним, в нарушение 30-го правила Святых Апостолов, которое гласит: “Аще который епископ, мирских начальников употребив, через них получит епископскую в Церкви власть: да будет извержен и отлучен, и все сообщающиеся с ним”, то есть, лишен сана и отлучен от Причастия, и все находящиеся с ним в общении.

А потом, что это за ссылка уважаемого профессора на “состояние нужды”? Что это за “состояние” такое, при котором, по его мнению, вполне оправдано “приходится нарушать не только постановления Поместного Собора, но и самые каноны (I Всел. Собор, прав. 2)”? Ведь так можно оправдать любой грех, любое нарушение заповедей Божиих тем, что совершаются они в “состоянии нужды”. Что за извращенная логика?

Давайте же попытаемся таки проникнуть в тонкости “канонического права” по сергиевско-Московско-патриархийному.

Прежде всего обратимся к самому 2-му правилу Первого Вселенского Собора, которое, по мнению профессора Троицкого, дает право и простор для канонического произвола и даже как бы ставит в положение безвыходности, — ибо именно такое значение имеет слово — “приходится”, — и вынуждает “нарушать не только постановления Поместного Собора, но и самые каноны” при произнесении “волшебных слов” — “состояние нужды”.

Вот текст 2-го правила Первого Вселенского Собора:

“Поелику, по нужде, или по другим побуждениям человеков, многое произошло не по правилу церковному, так что людей, от языческаго жития недавно приступивших к вере, и краткое время оглашенными бывших, вскоре к духовной купели приводят, и тотчас по крещении возводят в епископство, или пресвитерство: посему за благо признано, дабы впредь ничего таковаго не было. Поелику и оглашенному потребно время, и по крещении дальнейшее испытание. Ибо ясно писание апостольское глаголющее: не новокрещену, да не разгордевся в суд впадет, и в сеть диаволю (1 Тим. 3, 6). Аще же, в продолжении времени, душевный некоторый грех обретен будет в некоем лице, и будет обличен двумя, или тремя свидетелями: таковый да будет исключен из клира. А поступающий вопреки сему, яко дерзающий сопротивлятися великому собору, подвергает себе опасности исключения из клира”.

В общем-то и неспециалисту в области канонического права очевидно, что канон этот направлен как раз против того, что произошло “по нужде, или по другим побуждениям человеков”, а “не по правилу церковному”, а заодно и против того, кто оправдывает все сотворенное ими “не по правилу церковному” тем, что произошло это “по нужде, или по другим побуждениям человеков”. Недаром определение сего канона таково: “посему за благо признано, дабы впредь ничего таковаго не было”. То есть, канон этот направлен как раз против мнения уважаемого нашего “специалиста канонического права” профессора Троицкого и породившей его сергиевской Московской “патриархии”, оправдывающей все свои действия “состоянием нужды”, в которой она перманентно, на протяжении всего срока своего существования, пребывать изволит, и тем самым не только попирает определение канона: “посему за благо признано, дабы впредь ничего таковаго не было”, но и кощунственно извращает его прямой смысл на диаметрально противоположный тщась таким способом оправдать беззакония творимые ею.

Так что приведенные рассуждение уважаемого апологета сергиевской Московской “патриархии“ профессора С.В. Троицкого ставят все с ног на голову. Они есть не речь “пастыря доброго”, который “полагает жизнь свою за овец” (Мф. 10, 11), но они суть ухищрения “наемника” “которому овцы не свои” (Мф. 10, 12), и который угодливо оправдывает антиканонические действия сергиевской Московской “патриархии” на службе безбожной советской власти, которой он нанят, и которая вкупе с сергиевской Московской “патриархией” по Евангелию суть “тот вор и разбойник” “кто не дверью входит во двор овчий, но перелазит инуде” (Мф. 10, 1) и “приходит только для того, чтобы украсть, убить и погубить” (Мф. 10, 10). Ибо действия их обоих — советской власти и сергиевской Московской “патриархии” — по “избранию” митрополита Сергия “патриархом”, никак нельзя расценить иначе, как перелазание через ограду церковную, которой и являются Святые Каноны, и каковому перелазанию пытается уважаемый профессор своим превратным толкованием 2-го правила Первого Вселенского Собора организовать псевдоканоническое прикрытие.

Итак, из сути явления следовали его последствия. И в лучших традициях партийно-номенклатурной работы, эта сталинско-сергиевская “реставрация патриаршества”, была ознаменована соответствующим “государственным сопровождением”. Одновременно со сталинско-сергиевской “реставрацией патриаршества”, в том же 1943 году, при Совете Народных Комиссаров СССР был создан инструмент манипулирования Церковью — Совет по делам Русской Православной Церкви (потом — Совет по делам религий при Совете Министров СССР, потом — Комитет по делам религий при Совете Министров СССР), который фактически стал министерством по управлению Русской Православной Церковью при Совете Министров СССР, а по внутренней инструкции КГБ, был на положении одного из подразделений 5-го его управления.

Основной задачей Совета было полное и всестороннее осуществление контроля над внутренней и внешней деятельностью Церкви. И Совет не просто контролировал деятельность Церкви, он командовал Церковью как хотел и фактически был ее верховным правителем. Без согласия Совета, Церковь и шага не могла ступить. А уполномоченные на местах — в союзных, автономных республиках, краях и областях напрямую руководили епархиями. Без их согласия на местах — от Москвы и “до самых до окраин” — никто из церковных чинов и шагу не мог ступить! Как уполномоченные укажут, так и будет! Совет общался и контактировал с каждым архиереем и священнослужителем.

Без согласия Совета по делам религии, а значит в первую очередь, — без согласия самого ЦК КПСС и его определенных отделов и речи не могло быть о хиротонии кого-нибудь во епископы. До обсуждения в Синоде той или иной кандидатуры были консультации в Совете, в КГБ (в КГБ обязательно, для этого непременно связывались с областями, откуда был кандидат, с уполномоченными Совета, со спецотделом КГБ и обкома партии). Не проходил ни один кандидат в епископы, если на его избрание не давали согласия Совет по делам религии (считай, ЦК КПСС) и КГБ. Церковь архиереев не выбирала, их для Церкви выбирал ЦК КПСС посредством своего Совета по делам религии.

Механика этого дела была такова. Заседания Синода происходили в специальной зале. Шесть постоянных членов Синода и шесть временных собирались восемь-десять раз в году. Читали молитву... Открывал заседание “патриарх”. Старший член Синода делал доклад по тому или иному вопросу. Потом зачитывался проект решения и все подписывались — никто и никогда не противоречил. На заседании Синода избирали епископов так: “патриарх” предлагал такого-то хиротонисать во епископа (хотя кандидатуры для подачи “патриарху” “отбирали” члены Синода), шло обсуждение... Формальное. Так как, до обсуждения в Синоде, все уже было обговорено и решено в Совете по делам религии. То есть, решение о хиротонии того или иного священнослужителя во епископы принимало светское секуляритивное начальство. Тем самым происходило прямое и недвусмысленное, де-юре и де-факто, нарушение 30-го правила Святых Апостолов, которое гласит: “Аще который епископ, мирских начальников употребив, через них получит епископскую в Церкви власть: да будет извержен и отлучен, и все сообщающиеся с ним”, то есть, лишен сана и отлучен от Причастия, и все находящиеся с ним в общении. А поскольку весь епископат сергиевской Московской “патриархии” именно таким вот образом получил власть в Церкви, либо был хиротонисан таковыми, то и получается, что все до одного епископы сергиевской Московской “патриархии” поставлены неканонично и есть неканоничными, а стало быть и вся иерархия сергиевской Московской “патриархии” является неканоничной, как и она сама. Да и какое соблюдение канонов можно ожидать от раскола?

Таким вот финальным аккордом завершилось создание современной нам сергиевской Московской “патриархии”, которая есть не что иное как, — раскол узаконенный силой безбожной власти. Создана она, как бюрократический орган с помощью которого богоборческое государство держало под контролем всю деятельность Русской Православной Церкви. И понимая это, сергиевскую Московскую “патриархию” нельзя отождествлять с полнотой Русской Православной Церкви. Это сама сергиевская Московская “патриархия“ пытается подменить понятие — “Московский Патриархат”, что в сущности и есть Русская Православная Церковь, на понятие — “Московская Патриархия”, которое, по сути своей, как уже говорилось, сергиевскому расколу не принадлежит.

Существуют миллионы простых верующих и тысячи самоотверженных приходских батюшек-тружеников в сельских и городских приходах, монахинь и монахов-молитвенников в сотнях монастырей Святой Руси, которые любят Христа и ищут прежде Царства Божия и правды Его. Они то и составляют Русскую Православную Церковь. И многие из них даже и не подозревают, в какое положение отчужденности от правды Христовой поставила их сергиевская Московская “патриархия”, сладкозвучно опаивая лживым ядом “пламенных” проповедей сладкоязыких, умненьких и хитреньких дяденек, продавших свое первородство за чечевичную похлебку.

Она то — Русская Православная Церковь как раз не нуждается в силовой поддержке государства. Всю необходимую ей поддержку она черпает во Главе своем — Господе нашем Иисусе Христе. Вот она то и есть “славною Церковью, не имеющею пятна, или порока, или чего-либо подобного” вот она то и есть “свята и непорочна”. (Еф. 5, 27) Ей, в отличие от сергиевской Московской “патриархии”, ничего от мира не нужно, ни его богатств, ни его славы, ни его власти. Потому, что ей обещано Главой ее, Господом нашим Иисусом Христом, что “и врата ада не одолеют ее”. (Мф. 16, 18)

В отличие же от Русской Православной Церкви, сергиевская Московская “патриархия” — есть раскол утвержденный силой богоборческой власти антихристианского государства. Для своего существования, как и всякий раскол, он не имеет благодатной основы и потому для продления собственного существования вынужден постоянно обращаться за поддержкой к государству породившему его, и использовать в качестве аргумента в полемике со своими оппонентами, репрессивный или, как сейчас принято говорить, силовой аппарат государства, какового соблазна, как мы видим, отнюдь не избежала сергиевская Московская “патриархия”, с подачи которой, в наше уже время, после распада СССР и образования новых суверенных государств, Истинно Православную Церковь — Церковь мученицу, а также Русскую Православную Церковь Заграницей, современные духовные наследники митрополита Сергия из РПЦ—УПЦ МП, получившие в свое время власть в Церкви, в нарушение 30-го правила Святых Апостолов, посредством своих “ангелов хранителей” из ГПУ - НКВД - КГБ и не желающие терять ее в этих государствах, продолжают преследовать, гнать и порочить всеми доступными им способами, приписывая, по принципу “держи вора”, свои качества Истинно Православной и Русской Зарубежной Православной Церквям, именуя их “расколами”, “неканоничными” и “безблагодатными”, вводя в заблуждение верующих, общественность и представителей государственной власти, путем сокрытия истинного положения вещей и извращения фактов.

Все вышеприведенные факты, и оценки их, приведены не для того, чтобы чем-либо опорочить иерархию Русской Православной Церкви — пусть факты говорят сами за себя — а для того, чтобы показать из чьих же уст звучат обвинения в неканоничности, безблагодатности и раскольничестве в адрес Истинно Православной и Русской Зарубежной Православной Церквей. Ведь очевидно, что все эти обвинения — не более чем приемы постоянно ведущейся пропагандистской конкурентной войны за умы и души людей, стандартно применяемые тоталитарными системами, порождением и детищем одной из которых, по сути своей, была и остается сергиевская Московская “патриархия”.

Конечно, многие из современных наследников дел митрополита Сергия скажут: что с того, что было, зачем, мол, ворошить старое. Было и прошло — быльем поросло. Уже и времена изменились и богоборческого государства того нет. Жизнь уже другая пошла. Да и, в общем-то, вроде бы там, кто-то в чем-то и каялся уже.

Только слова эти — есть все тоже сергианское лукавство, сердцевина которого в том, — что на поверхности все гладко, чинно и благообразно, а внутри полно лжи, беззакония, лицемерия и ханжества. О современных Ему духовных предках таковых говорил Господь: “Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что уподобляетесь окрашенным гробам, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны костей мертвых и всякой нечистоты; так и вы по наружности кажетесь людям праведными, а внутри исполнены лицемерия и беззакония.” (Мф. 23, 27, 28).

Ведь что, скажите на милость, со времен митрополита Сергия в сергиевской Московской “патриархии” изменилось? Дерево сергиевской Московской “патриархии”, выросшее из семян митрополита Сергия и его “самочинного сборища”, природы своей никогда не меняло и в принципе не могло изменить. Вспомните слова Спасителя: “По плодам их узнаете их. Собирают ли с терновника виноград, или с репейника смоквы? Так всякое дерево доброе приносит и плоды добрые, а худое дерево приносит и плоды худые. Не может дерево доброе приносить плоды худые, ни дерево худое приносить плоды добрые.” (Мф. 7, 16-18).

Так неужели же не страшат деятелей сергиевской Московской “патриархии” слова Спасителя: “Всякое дерево, не приносящее плода доброго, срубают и бросают в огонь. Итак по плодам их узнаете их. Не всякий, говорящий Мне: “Господи! Господи!”, войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного. Многие скажут Мне в тот день: Господи! Господи! не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли? и не Твоим ли именем многие чудеса творили? И тогда объявлю им: Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие.” (Мф. 7, 19-23). Или они льстят себя надеждой, что смогут, пользуясь своим богатым опытом договариваться с Велиаром, договориться также и со Христом? Или что это не к ним Его слова относятся?

Так пусть же посмотрят на свои плоды, явленные в действиях верных сынов сергиевской Московской “патриархии” в деле связанном с расколом митрополита Филарета (Денисенко) и образованием т.н. Киевского патриархата. В этих действиях, как в капле воды, отражена вся непреходящая сущность сергианства, органично присущая сергиевской Московской “патриархии”.

К данному случаю применим перифраз слов одного из основоположников советского государства: “Киевский патриархат, как зеркало сергиевской Московской “патриархии”” с эпиграфом: “... каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить.” (Мф. 7, 1, 2). Итак!

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.

Глава 1.

Глава 2.