КАНОНИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ МОСКОВСКОЙ ПАТРИАРХИИ - Часть 2

Глава 3.

Незаконнорожденное дитя сергиевской Московской “патриархии”.

или

“За что боролись...”.

До 1990 года Украинской Православной Церкви не было. Имеется ввиду от Сотворения Мира и до 1990 года по Рождестве Христовом. Существовала же до 1686 года Киевская митрополия, которая сама себе была не рада от иезуитского окатоличивания и утеснения ляхов. Находилась она в юрисдикции Константинопольского патриархата, которому кроме хлопот она ничего не приносила, и с согласия которого и вошла в состав Русской Православной Церкви.

Так вот, Поместный Собор 1917-1918 г.г., своим постановлением, из епархий Малороссии, которые, в совокупности своей, частично совпадали, а частично и не совпадали с территорией на которой размещалась, в свое время, Киевская митрополия, учредил Украинский экзархат Русской Православной Церкви. Особых прав у этого экзархата никогда и никаких не было. И слава Тебе Господи!

Экзарха Украинского экзархата, как и любого другого архиерея, назначал либо перемещал своими указами Российский Патриарх. Создан этот экзархат был отнюдь не в память Киевской митрополии, а для удобства управления Украинской группой епархий. Вот экзархом этого то экзархата, “патриархом” Алексием (Симанским), 14 мая 1966 года, и был назначен, с возведением в сан архиепископа, тогда еще епископ Дмитровский, викарий Московской епархии, Филарет. И как экзарх Украины он стал заодно и постоянным членом “Священного Синода”.

После “избрания” 7 июня 1990 г. “патриархом Московским и всея Руси” митрополита Алексия (Ридигера), желание стать “патриархом” у митрополита Филарета никак проходить не хотело и с надеждой все же стать “патриархом” расстаться он не как не смог. Уж больно близко около его носа пронесли этот сладкий пирог. При этом он прекрасно понимал, что Патриархом можно стать только в Поместной Церкви, а поскольку таковой на тот момент, у него под рукой не оказалось, то он решил ее создать.

Разумно! Правда? В каком экзархате ты экзарх, тот экзархат и делай Поместной Церковью, а себя, разумеется, Патриархом.

Но тут дело с кондачка не решишь. Ведь не только Церковь отсутствовала, но и даже названия такой Церкви в природе не существовало. Выход из положения подсказали обстоятельства.

В западных областях Украины в 1989 году возник и получил определенное развитие раскол с ярко выраженной националистической окраской, носящий наименование — “Украинская Автокефальная Православная Церковь” (УАПЦ) — по образцу УАПЦ существующей в Америке. Эта УАПЦ выбрала себе в 1990 году “патриархом” митрополита УАПЦ в Америке Мстислава (Скрыпника).

Лучшего образца для подражания не надо было и искать. Оставалось из УАПЦ убрать букву “А” и получалась УПЦ. Заодно и благовидный повод для создания УПЦ сам просился в руки. Это создание альтернативы УАПЦ, как средства борьбы с ней.

И тут дальновидности и расчетливости митрополита Филарета можно только “позавидовать”. Как говорится, ему бы в шахматы играть. Дело в том, что после смерти “патриарха” Пимена, последовавшей 3 мая 1990 года в 12 часов дня, уже в 6 часов вечера того же дня, в Чистом переулке г. Москвы собрался “Священный Синод” РПЦ для выборов “местоблюстителя патриаршего престола”. Председательствовал на нем старший, а значит первый член “Синода” — митрополит Филарет. Всего членов “Синода” было двенадцать — шесть постоянных и шесть временных. Выборы проходили из шести постоянных членов “Синода”, которые все были внесены в бюллетень. В первом туре больше всех голосов набрали два члена — митрополиты Филарет (Денисенко) и Алексий (Ридигер). Во втором туре Филарет получил семь голосов “за” из двенадцати, Алексий — пять. “Местоблюстителем патриаршего престола” стал митрополит Филарет.

Стать то он стал, но что его неприятно поразило, так это то, что некоторые из членов “Синода” были непритворно удивлены, что “местоблюстителем” стал он. Зная же степень приближенности этих членов к Совету по делам религий, Филарет понял, что Совет в “патриархи” выбрал не его. И хотя “патриархом” не обязательно становится “местоблюститель”, но даже “местоблюстителем” должен был стать не он. Им должен был стать Алексий (Ридигер). Затем и из некоторых намеков архиереев Филарет понял, что все это как обычно — игра, что про все уже договорено, и “патриарх” уже выбран. Выбранный там, где и раньше выбирали, в Совете по делам религий при Совете Министров СССР. И там уже выбран Алексий, митрополит Ленинградский и Новгородский. Он же должен был быть выбран и “местоблюстителем”.

И уже тогда, задолго до “Поместного Собора” Филарет понял, что “патриархом” ему не быть. Совет “на кривой не объедешь”. Как решили — так и будет. И нужно создавать свою, личную Поместную Церковь, пока есть возможность. И он начал ее создавать, пользуясь возможностями своего “местоблюстительства”, столь удачно оказавшимся у него в руках. Ведь “местоблюститель” до выборов “патриарха” руководит Церковью — то есть временно выполняет его обязанности.

На третий день похоронили “патриарха” Пимена и Филарет стал “руководить” Русской Православной Церковью.

И вот, на одном из очередных заседаний “Синода” РПЦ по подготовке к “Поместному Собору” РПЦ, “местоблюститель патриаршего престола” митрополит Филарет, под предлогом успокоения националистических и самостийныцькых настроений духовенства и мирян западных областей Украины, выступил с предложением внести в повестку дня “Собора” преобразование Киевского экзархата в так называемую “Украинскую Православную Церковь”, в качестве альтернативы УАПЦ.

Внешне дело было представлено таким образом, что якобы “Украинская Православная Церковь” по канонической сути своей ничем от экзархата отличаться не будет но по названию и форме составит альтернативу УАПЦ и разрушит ее консолидацию. Для этого мол только и нужно, что переименовать Украинский экзархат в “Украинскую Православную Церковь”, которой и предоставить некоторые “незначительные”, чисто внешние права и атрибуты автономии. На том и порешили. Внесли в проект постановлений “Собора” Постановление за № 21 “о создании независимой Украинской Православной Церкви и дальнейшее усовершенствование ее самостоятельности”. Это внешне.

Внутренний же расчет был прост — все будут заняты главным — выборами патриарха, и “под шумок” можно будет заложить под единство РПЦ эту бомбу замедленного действия. И расчет оправдался. Постановления “Поместного Собора” РПЦ были приняты “Собором” в том виде, в котором их подготовил “местоблюститель”. И хоть “патриархом” он не стал, но основание под создание его личной “Церкви” он благополучно, как ему тогда казалось, заложил. И никому тогда быть может и в голову не пришло, что “Церковь” эта — есть зачаток будущего раскола в расколе.

Ну чем не достойная смена митрополиту Сергию (Страгородскому)? Так сказать “преемник” его славных дел.

Такова предыстория возникновения на свет надувательства под именем — “Украинская Православная Церковь”. Более того, примечательно то, что в качестве одного из элементов своего управления эта “Церковь” получила и свой “Синод”.

Ах эти “Синоды”!

Замечаете? Все восходит на круги своя. Вот и еще один “Синод”. Как сергиевский раскол начался с его “Синода”, так и раскол сергиевского раскола начался с филаретовского “Синода”. А по опыту мы уже знаем, что раскольнический синод, он не как антураж создается, не для красного словца так сказать, — это активный наступательный инструмент разрушительного действования агрессии раскола!

Во-первых, он, как боевая организация, концентрирует в себе как самых ярых и активных деятелей раскола, так и самых безвольных и послушных своему вожаку раскольников. Он организует их и сплачивает. Во-вторых, он маскирует личные действия расколоучителя и расколоначальника камуфляжем соборности. И в-третьих, он создает иллюзию выразителя канонической полноты Церкви и на этом основании присваивает себе право говорить и действовать от имени этой полноты. Вот потому то его действия всегда столь эффективны и разрушительны. Что и продемонстрировала деятельность всех раскольничьих “Синодов” в истории Русской Православной Церкви.

Спросите, — с чего нужно начать прежде всего, чтобы учинить раскол? Ответ будет однозначным, — с создания “Синода”.

И за “Синодом” “не заржавело”. Уже через месяц после “создания” “Украинской Православной Церкви” начали происходить следующие хитроумные события.

Сначала украинские архиереи “собрались” 9 июля 1990 года в качестве “Совещания Епископата Украинской Православной Церкви”. “Совещание” избрало митрополита Филарета “Предстоятелем Украинской Православной Церкви” (УПЦ). Затем “составило” и “приняло”, а точнее, подписало то, что дал Филарет, — “Обращение Епископата Украинской Православной Церкви к Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси Алексию II и Священному Синоду Русской Православной Церкви”. Затем часть тех же лиц “собралась” на следующий день, 10 июля 1990 года, но уже в качестве “Синода УПЦ” и “утвердила” “избрание” митрополита Филарета “Предстоятелем Украинской Православной Церкви” (УПЦ), после чего он стал митрополитом Киевским и всея Украины, а заодно приняла к рассмотрению свое же вчерашнее “Обращение”, о чем и составила протокол следующего содержания:

“СЛУШАЛИ:

Обращение украинского епископата от 9 июля 1990 г. в связи со сложной церковной ситуацией, что сложилась в Украине, особенно в ее западных областях.

ПОСТАНОВИЛИ:

1. Руководствуясь постановлением Поместного Собора 1990 г. о создании независимой Украинской Православной Церкви и дальнейшее усовершенствование ее самостоятельности (см. Постановления Поместного Собора, 21), одобрить Обращение украинского епископата и направить его на рассмотрение Священного Синода.

2. Просить Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия и Священный Синод утвердить предложения епископата Украинской Православной Церкви”. И подписи.

Вот сам текст “Обращения Епископата Украинской Православной Церкви к Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси Алексию II и Священному Синоду Русской Православной Церкви”:

“Епископат Украинской Православной Церкви, собравшийся 9 июля 1990 года в городе Киеве под председательством преосвященного Филарета, митрополита Киевского и Галицкого, Патриаршего Экзарха всея Украины, на совещание с целью обсудить религиозную обстановку в Украине... считает целесообразным предложить на рассмотрение и утверждение Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси Алексию и Священному Синоду следующее:

1. Синод Украинской Православной Церкви избирает и поставляет правящих и викарных архиереев и основывает новые епархии в границах Украины.

2. Предстоятель Украинской Православной Церкви избирается украинским епископатом и утверждается Святейшим Патриархом Московским и всея Руси и Священным Синодом.

3. Предстоятель Украинской Православной Церкви носит титул—митрополит Киевский и всея Украины.

4. Принимая во внимание настроение православного духовенства и верующих, просить Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия и Священный Синод удостоить митрополита Киевского и всея Украины титула “Блаженнейший” — в границах Украины.

5. Утвердить решение епископата Украинской Православной Церкви, который единогласно избрал преосвященного Филарета, митрополита Киевского и Галицкого, Патриаршего Экзарха всей Украины, Предстоятелем Украинской Православной Церкви, митрополитом Киевским и всея Украины.

6. Образовать из Львовской, Тернопольской и Ивано-Франковской епархий историческую Галицкую митрополию, которая существовала с 1132 до 1391 года, предоставив ей право самоуправления в составе Украинской Православной Церкви.

7. Учитывая отрицательные суждения на Украине вокруг ставропигии Корецкого Свято-Троицкого женского монастыря, а также принимая во внимание, что монастыри, в соответствии с Уставом по управлению Русской Православной Церкви, гл. VII, 4, должны находиться в ведении правящего архиерея, епископат Украинской Православной Церкви просит отменить статус ставропигии Корецкого Свято-Троицкого женского монастыря и передать его в ведение епархиального преосвященного.

Вознося благодарственные молитвы Пастыреначальнику Господу нашему Иисусу Христу, Который всегда беспокоится о благе Своей Церкви, украинский епископат высказывает надежду, что, несмотря на все трудности церковной жизни на Украине, с Божьей помощью изложенные выше предложения послужат вразумлению для тех, кто сеет раскол, и укрепит единство Православной Церкви в Отчизне нашей.” И подписи.

Уже через десять дней, 20 июля 1990 года, “Синод” РПЦ на своем заседании (Журнал № 112) ознакомился с постановлением “Синода УПЦ” от 10 июля 1990 года и с мероприятиями, изложенными в “Обращении” от 9 июля 1990 года, что, как отмечалось, были направлены “на расширение ее самостоятельности”. Тогда же “Синод” РПЦ постановил рассмотреть этот вопрос на внеочередном “Архиерейском соборе” 25—27 октября 1990 года.

Для подготовки “Архиерейского собора” “Синодом” РПЦ была также создана комиссия под председательством митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия. Комиссия проработала остаток июля и август месяц, и 1 октября 1990 года “Синод” РПЦ постановил вынести ее предложения на заседания “Архиерейского собора” 25—27 октября 1990 года. Главным документом, который выработала комиссия Ювеналия, — были определения из девяти пунктов о предоставлении “Украинской Православной Церкви” независимости и самостоятельности в управлении.

Осталось ждать принятия этих определений “Архиерейским собором”, после чего утверждения их “Поместным Собором” РПЦ и внесения им соответствующих изменений в Устав РПЦ.

Конечно, закономерно возникает вопрос — неужели и члены “Синода” РПЦ и сам “патриарх” были настолько слепы, что не видели в какую сторону клонит дело Филарет. Неужели все они, как один, не слышали поступь его планомерных и последовательных шагов к расколу?

Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо учитывать сами личностные характеристики как Филарета, так и “патриарха” вкупе с его “Синодом”, и ту систему взаимоотношений в которой они находились.

Начать нужно с того, что из себя представлял покойный “патриарх” Пимен (Извеков) и почему он был выбран, в свое время, Советом по делам религий в “патриархи”.

Заменил он умершего в 1971 году “патриарха” Алексия (Симанского). Пимен (Извеков Сергей Михайлович) не имел ни светского ни духовного образования — не окончил даже средней школы. Родился он в 1910 году. Монахом стал в семнадцать лет. Служил в Москве, Муроме. Во время второй мировой войны был призван в армию — дезертировал, его поймали, судили, посадили. После войны он появился в Одессе в окружении епископа Сергия (Ларина), потом вместе с ним перешел на Ростов-на-Дону. Оттуда его перевели наместником Псково-Печерского монастыря, потом — Троице-Сергиевой лавры в Загорске, теперь Сергиев Посад. С 1957 года — епископ, через четыре года — член “Синода” и митрополит Ленинградский, потом Крутицкий и Коломенский, а с 1971 года — “патриарх”.

Став наместником Троице-Сергиевой лавры, он попадает в поле зрения “патриарха” Алексия (Симанского), а также “государственного сопровождения” окружавшего Алексия. В качестве такого “государственного сопровождения” выступал один всесильный человек — некто Даниил Андреевич. Этот человек руководил и архиереями, и духовной академией, и хозяйством, и монастырем. Про него Пимен как-то сказал в “узком кругу”: “Если Даниил Андреевич скажет мне ходить на ходулях в лавре, то я буду ходить на ходулях в лавре”. Это высказывание секретом не осталось, и естественно, когда встал вопрос о новом “патриархе” после Алексия (Симанского), — им стал Пимен.

Вообще Пимен, после того как побывал в лагерях, психологически сломался и со всеми, кто был старше, покорно соглашался — лагерная привычка.

Понятно, что все члены “Синода” РПЦ, в том числе и Алексий (Ридигер), впрочем как и весь епископат сергиевской Московской “патриархии”, подбирались по аналогичным качествам. То есть, Советом по делам религий среди духовенства проводилась своеобразная селекционная работа, на предмет выведения специальной породы архиерея. Признаки этой породы таковы: к человеческому горю и бедам за стенами своей резиденции бесчувствен, слеп, нем, глух; по натуре нежен, беззащитен, раним, самолюбив, самомнителен, спесив, глуп; к начальству предан, ласков, некритичен, подхалимен, дифирамбен, лизателен; по жизни и с подчиненными плутоват, двуличен, высокопарен, поучителен, высокомерен, подозрителен; к равным себе т.е. конкурентам и врагам беспощаден, ненавистен, подозрителен, злопамятен, кусателен, стучателен, свиньюподкладывателен; ради личного благополучия и спокойствия готов всех предать и продать, готов ходить на ходулях и вообще готов на все. Это в идеале так сказать. Но критерии подбора были именно таковы.

Таким образом роль Пимена в Церкви и “Синоде” всегда была чисто номинальной, — представительской так сказать. Умер он, пробыв “патриархом” 19 лет, в возрасте 80-ти лет без 2-х месяцев. Под конец жизни страдал тяжелейшим склерозом. В последние года три, уже и ходить без посторонней помощи не мог. Его везде иподьякона под руки водили и чуть ли не открывали и закрывали ему рот во время еды.

Вот в эти то три года Филарет и становится фактическим главой “Синода” РПЦ и берет руководство им на себя: он за “патриарха” осуществляет связь с Советом по делам религий и руководит всеми входящими в “Синод” РПЦ собратьями-архиереями, к чему собратья-архиереи, в силу вышеизложенных личных качеств, привыкают на уровне условного рефлекса. И потому они все, даже когда Алексия (Ридигера) избрали в “патриархи”, в силу этого рефлекса еще продолжают относится к нему по-прежнему, с почтением. Продолжает так к нему относится, по крайней мере в первое время, и новоиспеченный “патриарх”, ведь со дня интронизации его 10 июня 1990 года прошло всего только чуть больше месяца. Это и дает Филарету возможность провернуть еще одно дельце.

Пока комиссия митрополита Ювеналия, по подготовке “Архиерейского собора” РПЦ, созданная 20 июля 1990 года “Синодом” РПЦ, трудилась в поте лица своего, Филарет уговаривает новоиспеченного “патриарха” посетить свою паству в Украине. Мол, такое уж есть неписаное правило (и откуда оно взялось?): новый “патриарх” РПЦ непременно начинает свое служение с поездки в Украину, к наибольшей своей митрополии. Причем, наиболее мощным аргументом служит то, что, вот мол, и Горбачев, став генсеком КПСС, тоже первую свою поездку осуществил именно на Украину, наибольшую, после Российской Федерации, республику тогдашнего Союза.

И Алексий на это “покупается”, едет.

Филарету же это нужно было для того, чтобы: во-первых, до “Архиерейского собора”, пока “патриарх” еще под эйфорией и ему еще нравится купаться в лучах своей “патриаршей” славы, оторвать его от Московских дел и не дать заподозрить что-либо неладное; во-вторых, воочию показать напряженность той “непростой обстановки” в которой Филарет вынужден “бороться за единство Церкви” и оценить его, Филарета, стойкость и мужество в этом деле; и в-третьих, подвинуть его к положительному решению тех вопросов, в которых Филарет был кровно заинтересован, а для этого дать ему почувствовать на самом себе степень актуальности внесенных Филаретом предложений. То есть, говоря простым языком, решил “подставить” “патриарха”. Пусть де сам посмотрит, что значит иметь дело с низшим духовенством и паствой западных областей Украины. Глядишь и станет тогда “как шелковый”.

И повод для визита был подходящий, его “приурочили” к дню чествования Святого Равноапостольного великого князя Владимира крестителя Руси — храмовому празднику кафедрального Свято-Владимирского собора, 15(28) июля. После празднования в Киеве “патриарх” посетил Чернигов, снова Киев и его монастыри, затем Волынь, побывал в Житомире и Луцке, Ровенской области. 5 августа 1990 года в день чествования Почаевской иконы Божией Матери, он прибыл в Почаевскую Свято-Успенскую лавру на празднование 750-летие со дня ее основания. Можно себе представить, сколько там было народа.

Вот там то Филарет и “организовал” “патриарху” “встречу” с клириками и мирянами западных епархий Украины, что ему не только “запомнилось, но и запало в душу”. Во время этой “встречи” между клириками и мирянами западных епархий Украины и “патриархом” состоялась “беседа”, про которую на “Архиерейском соборе” РПЦ в марте-апреле 1992 года он говорил, что эта встреча была для него “очень тяжелой... своеобразной многочасовой Голгофой”.

Тогда, в Почаеве, духовенство и миряне где-то часов около двух кряду окружали “патриарха”, требуя независимости и автокефалии, обвиняли Москву, что она не дает “воли”, подвергали критике “патриарха”. И тот вынужден был уверять, что “мы будем учитывать ваши настроения”.

“Нет, вы поедете, и все останется по-старому!..” — выкрикивали священники... Расположение духа у “патриарха” было тяжелым, но что-то отвечать духовенству, которое окружило его, было необходимо. И он недовольно посматривал на Филарета, а Филарет, разводя руками, примирительно шептал ему на ухо: такая уже сегодня ситуация, и от нее нигде не денешься...

Про ту тяжелую для “патриарха” “беседу” журнал “Православный вестник” позднее писал: “Святейший Патриарх заверил участников встречи, что он, а также Синод Русской Православной Церкви готовы на довольно существенные шаги, направленные на то, чтобы предоставить Украинской Православной Церкви такую независимость, которая бы удовлетворила национальные ожидания украинского народа”.

Филарет мог быть доволен. Затея удалась. Поданные им предложения были куда умеренней, чем те требования, которые пришлось выслушать “патриарху” в Почаеве. “Патриарх” дозрел. Его можно было отпускать.

Та почаевская Голгофа, которую пережил Алексий II, как и рассчитывал Филарет, повлияла через несколько месяцев на Архиерейском соборе РПЦ, который состоялся в Москве, в Свято-Даниловом монастыре 25-27 октября 1990 года.

Необходимо отметить, что в комиссию митрополита Ювеналия по подготовке “Архиерейского собора” вошел также и митрополит Филарет, которому и поручили написать доклад, с выводами которого благополучно согласилась комиссия. Кроме того Филарет написал историческую справку, в которой обосновал вопросы предоставления автономии УПЦ. То есть получилось то, что называют “пустили козла в огород”.

Раскольников, в последней фазе загнивания их раскола, в дополнение к присущей им гордости, еще характеризует лень, ослепленность и самоуверенность. Никто ничего делать не хотел и все поручили заинтересованному лицу — Филарету, чего ему и нужно было. Ну какая здесь, при таком отношении к способу исследования вопроса, может быть объективность? Это все равно, как если бы “крестному отцу” мафии поручили разобраться со свидетелями его же собственного обвинения, чтобы выяснить истину — виновен он или нет. Что получится? То же получилось с Филаретом. И его же сергиевская Московская “патриархия” теперь ругает. Да она его в раскол на руках внесла.

Комиссия заслушала историческую справку, составленную Филаретом, внесла кое-какие предложения, и на ее основе сделала свой доклад, подготовила документы и это все вынесла на заседание “Собора”. “Собор” длился два дня. Преобладающее большинство архиереев и сам “патриарх” выступали за предоставление УПЦ автономии в управлении.

В первый день работы “Собор” принял “Определение Архиерейского собора Русской Православной Церкви” из девяти пунктов:

1. Украинской Православной Церкви предоставляется независимость и самостоятельность в ее управлении.

2. В связи с этим наименование “Украинский Экзархат” — отменяется.

3. Предстоятель Украинской Православной Церкви выбирается украинским епископатом и благословляется Святейшим Патриархом Московским и всея Руси.

4. Предстоятель Украинской Православной Церкви носит титул “Митрополит Киевский и всея Украины”.

5. Митрополиту Киевскому и всея Украины, в границах Украинской Православной Церкви, присваивается титул “Блаженнейший”.

6 Митрополит Киевский и всея Украины имеет право ношения двух панагий и предношения креста во время богослужения.

7. Синод Украинской Православной Церкви выбирает и поставляет правящих и викарных архиереев, основывает и упраздняет епархии в границах Украины.

8. Митрополит Киевский и всея Украины как Предстоятель Украинской Православной Церкви является постоянным членом Священного Синода Русской Православной Церкви.

9. Это Определение Архиерейского Собора Русской Православной Церкви подлежит утверждению Поместным Собором Русской Православной Церкви с внесением соответствующих изменений в Устав об управлении Русской Православной Церкви.

“Определение” подписали “патриарх Московский и всея Руси” Алексий II и члены “Священного Синода”.

На второй день работы “Собора” подготовили грамоту, приняли решение о предоставлении Филарету титула “Блаженнейший”, приняли другие документы. Заседание закончилось вечером, все приветствовали “Предстоятеля Украинской Православной Церкви”, митрополита Киевского и всей Украины Филарета.

Вот тогда “глава Украинской Церкви” Филарет и пригласил в Киев “патриарха”, чтобы он отслужил в Софийском соборе и зачитал Грамоту.

Убеждал патриарха: Ваша Святость помнит, как духовенство требовало автокефалии во время вашего посещения Почаевской лавры, и это нужно учитывать.

В конце концов Собор согласился, чтобы “патриарх” поехал в Киев. Но на Филарета была возложена обязанность оберегать достоинство патриарха. Филарет дал слово, что достоинство патриарха не будет оскорблено.

“Патриарх” еще поколебался, но в конце концов согласился. Тогда же позвонили в Совет Министров СССР, вышли на самого Павлова, тогдашнего главу правительства, он и распорядился предоставить “патриарху” вагон-салон. И поехали.

В 9 часов утра, 28 октября 1990 года, приехали в Киев на вокзал. “Патриарха” с митрополитом Ювеналием свезли в гостиницу “Украина” — через час в Софийском соборе литургия и вручение грамоты. Митрополит Филарет поехал в свою резиденцию на Пушкинскую 36.

И все бы хорошо, да вот только вызывает недоумение тот факт, что “патриарха” подвезли в Киев к самому разгару проходящего там Второго Всеукраинского собрания Народного Руха Украины, на который прибыли делегаты со всех регионов республики, представители украинской диаспоры из США, Канады, Аргентины, Великобритании, Бельгии, Франции, Германии, Польши, Чехословакии, Румынии, Югославии, Австралии, то есть, собрались делегаты больше нежели от 44 общественных и политических организаций. Одним словом собрались все, кто “гэть москалив” и “гэть московського попа”. Приветствовал вступительным словом это собрание “патриарх” УАПЦ Мстислав (Скрыпник).

И грешно плохо думать о человеке, но на ум просится мысль, что опять “кто-то” подвез “патриарха” РПЦ под самую что называется “раздачу”. Также точно, как под “почаевскую Голгофу” 5 августа 1990 года.

К прибытию Филарета на Пушкинскую, туда сразу подъехал заместитель министра внутренних дел В.М. Недрыгайло, сообщил — все подъезды к Софиевскому собору практически перекрыты демократами и сторонниками Руха, все заблокировано народом. Все возбуждены и настроены лечь под колеса, но “московского попа” в Святую Софию не пустить. Если применить силу — будет всемирный скандал. Договорились завезти “патриарха” боковым ходом.

Заехав в гостиницу “Украина” за “патриархом”, Филарет повез его к Софийскому собору. Все подходы к Святой Софие со стороны Владимирской улицы и Софийской площади были забиты людьми. В адрес “патриарха” звучали весьма нелицеприятные возгласы.

В Софию попали через боковой вход с улицы Большая Житомирская. В соборе состоялась торжественная литургия. Пел хор Владимирского собора. Присутствовали лишь имеющие приглашения. Крестные ходы из монастырей и церквей с крестами и хоругвями остались на Софийской площади. Литургия шла часа два.

После литургии “патриарх” сказал короткое слово. В нем он рассказал, что вчера в Москве завершился Архиерейский собор РПЦ, который и принял “историческое” решение о предоставлении “Украинской Православной Церкви” независимости в управлении.

“И вот мы прибыли к вам с Грамотой...”

Тут ему подали красиво украшенную грамоту, писанною от руки красивым витиевато-старинным стилем, с изображением Матери Божией с Предвечным Младенцем на руках. “Патриарх” торжественно зачитал ее:

“Мы, смиренный Алексий Второй, Божьей милостью Патриарх Московский и всея Руси, купно со всеми Преосвященными архиереями Русской Православной Церкви — Московского Патриархата, собравшись на Архиерейский собор 25-27 октября 1990 года в Свято-Даниловом монастыре, в Богоспасаемом граде Москве, руководствуясь стремлением иметь благословенный мир, богозаветную любовь Христову и братское единство в общем действии на ниве Божьей со всей Полнотой Украинской Православной Церкви, имея внимание к пожеланиям и ходатайству ее Преосвященных архиереев, что собирались 9 июля этого, 1990 года в Богоспасаемом граде Киеве для обсуждения и решения их церковной жизни на основе независимости и самостоятельности.

Благословляем через эту Грамоту нашу силой Всесвятаго и Животворящего Духа быть отныне Православной Украинской Церкви независимой и самостоятельной в своем управлении, а Вам, единогласно выбранный 9 июля 1990 года Епископатом Украинской Православной Церкви ее Предстоятелем. Мы надеемся, что Украинская Православная Церковь будет руководствоваться согласно Божественным и священным канонам и унаследованными от святых отцов обычаями Кафолической Православной Церкви и определениями этого Архиерейского Собора. Мы единым сердцем и едиными устами молим Пастыреначальника Господа о дарении небесной помощи и благословения Святой Украинской Православной Церкви. Украинская Православная Церковь, соединенная через нашу Русскую Православную Церковь с Единой Святой, Соборной и Апостольской Церковью, без соборного решения всей Православной Кафолической Полноты пусть не изменяет у себя ничего, что касается догматов веры и святых канонов.

Вседержительная Живоначальная Троица: Отец, Сын и Святой Дух пусть укрепляет всегда Святую Православную Украинскую Церковь, пусть увенчивает ее славой и честью и пусть благословляет ее бытие на спасение благочестивой Полноты єя.

Подписано в граде Москве 1990 года, октября месяца, 27 дня. Патриарх Московский и всея Руси Алексий II”.

Зачитав эту грамоту, “патриарх” ее передал в крепкие и надежные руки “предстоятеля УПЦ” “блаженнейшего” Филарета. Тот не преминул произнести ответное слово, смысл которого сводился к тому, что впервые, начиная с 1686 года, “Украинская Церковь” стала независимой и самостоятельной в управлении, что это — исторический факт, что отныне мы все свои вопросы внутренней жизни будем решать сами и поблагодарил “Синод” и “Архиерейский собор” РПЦ.

Конечно, можно посочувствовать “патриарху” и понять то, как лихо его, что называется, “развели”. “Патриархом” он был всего пять месяцев, к положению этому еще не привык, влияние на него Филарета было по-прежнему значительно, — ну какой же подлости можно было ожидать от своего брата — раскольника. Правда наводило на раздумья то, что Филарет не мог не знать про то, что в Киеве в это время проходит Второе Всеукраинское собрание Руха. Кроме того, каким-то странным казалось то, что решение о посещении “патриархом” Киева было принято 27 октября вечером, а уже 28 утром руховцы со своими протестами против “патриарха” были на Софийской площади. Удивительная оперативность. Ну прямо как под заказ. Но на тот момент Украина еще была Украинской Советской Социалистической Республикой и входила в состав СССР, сам СССР с ЦК КПСС еще существовал, а вместе с ними и КГБ — оплот всех “передовых и прогрессивных сил”, сосредоточенных в расколе по имени “Московский патриархат” — это “патриарха” успокаивало и расслабляло. И напрасно. Времена уже менялись и менялись стремительно и круто.

Практический Филарет оказался прозорливее аппаратчика Ридигера. Держал руку на пульсе событий, так сказать. Больше предвидения проявил. Хорошо прочувствовал тенденции. И не только прочувствовал, но и приложил определенные усилия к созданию оных.

Из музея-заповедника выехали через все тот же боковой ход. Все подступы к лавре со стороны Софийской площади и Владимирской улицы, как и раньше, были забитые людом. Колыхалось море “жовто-блакытных” знамен, с трибуны один за одним выступали ораторы, и их зажигательные слова, усиленные громкоговорителями, летели над площадью. Доставалось в тех речах и “московському попу, якый зараз перебувае у Кыеви”. А поэтому — “геть московського попа з Кыева!”.

В три часа дня на втором этаже гостиницы “Киев”, в специальном зале состоялся прием-обед. Были члены правительства, депутаты, представители киевской власти, духовенство. За стол президиума сели “патриарх” и митрополит Филарет. Расположение духа у патриарха было неважным — когда вышли из машин и тронули ко входу, народ, собравшийся перед отелем, снова выкрикивал: “геть московського попа!”.

По обеде, когда выходили из отеля, около него все еще толпились митингующие. Завидев “патриарха” толпа снова закричала “геть московського попа!”. “Патриарх” шел как в воду опущенный. На ужине в шесть вечера в гостиничном номере “патриарха”, куда он сам пригласил, “патриарх”, который до того натянуто молчал, внезапно, как-то жалобно глядя на владыку Филарета, сказал: “Может, мне и не нужно было сюда ехать, а? Советовали же мне некоторые архиереи не ехать, а я поехал... И вот... меня обижали, кричали “геть”. На что железный Филарет спокойно заметил: “Ваша святость, вы стали патриархом, а патриаршее служение — это не цветы, это колючие тернии, и патриарху нужно набираться побольше терпения и быть ко всему готовым. И помнить: может быть еще и хуже...”. Посочувствовал, одним словом. “Патриарх” ничего не возразил, только помрачнел.

Понял ли он, какую роль играл Филарет или нет, но только на этот раз Филарет явно перегнул палку. Забыл видно, что в одну и ту же реку дважды войти невозможно. И если почаевская “Голгофа” “патриарха” в свое время была удачным ходом и достигла желаемого результата, то попытка вторично “нагнуть” “святейшего” в конце концов, в свое время, ударила по самому ее инициатору.

В девять вечера “патриарха” отвезли на вокзал, и он тем же правительственным вагоном в сопровождении митрополита Ювеналия, нескольких архиереев и келейников отбыл в Москву. Владыка же Филарет остался в Киеве “розбудовуваты” “Украинскую Церковь”.

Такова история возникновения незаконнорожденного дитяти сергиевской Московской “патриархии” — “Украинской Православной Церкви”. Незаконнорожденность же ее заключается в том, что никакие действия раскола, каковым есть сергиевская Московская “патриархия”, не имеют законной канонической силы. Все они есть незаконны и неканоничны. Любые “Соборы” раскола не есть Соборами, а все решения принятые ими есть бесчинствами “самочинного сборища”. Это относится, в том числе, и к созданию так называемой “Украинской Православной Церкви”, которая с точки зрения Святых Канонов есть все тот же самый Украинский экзархат, неканонично наделенный несвойственными ему псевдоцерковными правами, такими как иметь свой так называемый “синод”, собирать свои “архиерейские” и “поместные” псевдособоры, которые, с точки зрения все тех же канонов, а значит и Вселенского Православия, в лучшем случае есть не более, чем архиерейскими или экзархатными собраниями. Где слова “в лучшем случае” обозначают тот случай, если бы все это происходило в теле Канонической Церкви. Учитывая же то, что все это происходит в недрах раскола, то все эти “синоды”, “архиерейские” и “поместные” псевдособоры, есть все теми же бесчинствами “самочинных сборищ”.

Глава 3.

Глава 4.