КАНОНИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ МОСКОВСКОЙ ПАТРИАРХИИ - Часть 2

Глава 5.

Рецептура национального героя Украинской литературы — Тараса Бульбы.

или

“Я тебя породил, я тебя и убью”.

В отличие от “горячего украинского парня” в Москве внешне сохраняли относительное хладнокровие. Да и чего было горячиться? Что они никогда раскольников не видали что ли? Видали. Сами вот раскольники. И методы “работы” с таковыми отлично известны — ничто не ново под луной.

21 февраля 1992 года к Филарету в Киев из Москвы прибыл протоиерей Дмитрий Акинифиев, благочинный церквей Донского округа Москвы, и передал Предстоятелю УПЦ целую пачку листов — журнал №9 заседания “Священного синода РПЦ” от 19 февраля 1992 г. и “Обращение” к Филарету и к украинскому епископату, принятое на “синоде РПЦ”.

Вот выдержка из послания “патриарха Московского” митрополиту Киевскому, переданному через протоиерея о. Дмитрия:

“Как стало известно, трое Преосвященных — Онуфрий, епископ Черновицкий и Буковинский, Сергий, епископ Тернопольский и Кременецкий, и Алипий, епископ Донецкий и Славянский, отказавшиеся от своей подписи на Обращении (имеется ввиду украинских епископов про автокефалию), были на следующий день, 23 января смещены со своих кафедр. Двое из них назначены викарными, а один — переведен на другую кафедру. Данное решение Синода Украинской Православной Церкви привело к сильному протесту со стороны духовенства и верующих и лишило упомянутых архиереев физической возможности покинуть свои кафедры, а назначенным — вступить в управление епархиями.

Преосвященнейший Онуфрий и Преосвященнейший Сергий направили личные послания Святейшему Патриарху, в которых заявили об отказе от своих подписей, поставленных ими под Определениями Поместного Собора Украинской Православной Церкви, проходившего в Киеве 1-2 ноября 1991 года и направленного Святейшему Патриарху и Епископату Русской П.Ц. Обращения Епископата Ук.П.Ц от имени Собора.

За отказ братии Киево-Печерской Лавры поставить свои подписи в поддержку решения Собора УПЦ с должности наместника Лавры был смещен архимандрит Елевферий (Диденко)”.

“Священным синодом РПЦ” от 19 февраля 1992 г. была определена и дата проведения “Архиерейского собора РПЦ” для рассмотрения “Обращения украинского епископата про дарование автокефалии” — 31 марта - 4 апреля 1992 года в Москве, в Свято-Даниловом монастыре.

Итак, 30 марта 1992 года “предстоятель УПЦ” “со всем освященным собором епископов”, которые на “Поместном соборе УПЦ” проголосовали за автокефалию, прибыл в Москву. Хотя, если быть точным, не совсем “со всем освященным собором”. Трое из “освященного собора”, отказавшихся от своих подписей: Онуфрий, епископ Черновицкий и Буковинский, Сергий, епископ Тернопольский и Кременецкий, Алипий, епископ Донецкий и Славянский и, примкнувший к ним четвертым, Василий, епископ Кировоградский и Николаевский, приехали туда отдельно, минув Киев, где собирался перед поездкой “весь освященный собор” соискателей автокефалии. Так, по их мнению, основанному на практическом опыте общения со своим “предстоятелем”, ехать было им “удобнее”.

В девять часов утра эту делегацию Филарета на Киевском вокзале встретил представитель “патриархии”, рассадил по машинам и отвез в Свято-Данилов монастырь. Поселили “делегатов” в гостинице монастыря, в отдельных двухкомнатных номерах. А поскольку до начала “Архиерейского собора” время оставалось, начались контакты “в кулуарах” с братьями во Христе — русскими архиереями. Те сейчас же принялись популярно толковать своим украинским братьям, что означают, применительно к создавшейся ситуации, слова 1-го стиха 132-го псалма Святого Пророка Давида “Се что добро, или что красно, но еже жити братии вкупе”, что в русском синодальном переводе с церковно-славянского читается так: “Как хорошо и как приятно жить братьям вместе!”. Вначале особенно акцентировали внимание на словах “как хорошо и как приятно”. Затем на “братьям вместе”. Еще позже на “!”.

Украинские братья-архиереи только в затылках чесали.

Тогда пытались зачитывать им даже весь 132-й псалом.

“Как хорошо и как приятно жить братьям вместе! Это—как драгоценный елей на голове, стекающий на бороду, бороду Ааронову, стекающий на края одежды его; как роса Ермонская, сходящая на горы Сионские, ибо там заповедал Господь благословение и жизнь на веки”.

При этом русские братья-архиереи нежно заглядывали украинским братьям-архиереям в глаза и деликатно интересовались: “Слыхали? Бра-а-атьям! Слыхали? Вме-е-есте! Слыхали? Жизнь на ве-е-еки! Ну, вы поняли?”. Украинское братья-архиереи только глазками по сторонам бегали не зная, что ответить. Они то слыхали и даже сами псалом этот читали. Они все понимали и про братьев, и про то, что вместе, и про бороду, и про жизнь на веки, и со смыслом его согласны были, но! — боялись, вдруг где-нибудь в стороне тень Филарета промелькнет, а он ведь им тоже брат. Одним словом, рвалось их большое соборное архиерейское сердце на части — московскую и киевскую.

Тогда, для укрепления их сердца, повели украинских братьев-архиереев осматривать местные достопримечательности — пикеты, заранее выставленные, в лучших советских традициях, по всему монастырю и особенно около гостиницы, где жили братья-архиереи и в зале которой должен был проходить “Архиерейский собор”. Пикеты были с плакатами. На плакатах было написано всяко-разно. И “Украинская автокефалия ведет в католичество”, и “Путь в католичество — автокефалия!”, и личный “адрес” Филарету — “Филарет автокефалист! Долой его!”, и, даже на украинском, чтоб ему было понятно и без перевода, “Гэть Филарета!”, “Филарэт автокэфалист! Гэть його з кыйивськойи кафэдри!” и все такое, в том же духе.

В общем, содержательные были надписи — содержали они, как 100%-е мнение сергиевской Московской “патриархии” по поводу целесообразности дарования “соискателям” автокефалии для “ихней Церкви”, так и достаточно емкие сведения для размышлений по поводу дальнейшей судьбы главного “соискателя”.

Пикетчиков было человек сто. Среди них были и московские монахи — дали отрекшимся от мира “нести послушание”, и “представители московской паствы” — дали людям честно заработать, и “посланцы с Украины” из Черновцов и Винницы — организовали “верным” паломничество по святым местам, за что тамошним архиереям — их глубокая благодарность. Представьте, каждого нужно было обеспечить билетом туда, к “московским святыням”, и обратно, выплатить суточные, обеспечить их питание в пути и монастыре, где-то размещать на ночлег. И все это для того, чтобы порадовать родного “предстоятеля” плакатами с надписями и выкриками на родном ему языке, и тем явить ему взращенную в их душах, методами и средствами руководимого им раскола, истинно по-христианскую свою любовь и воодушевление. Это, милые, вам не “патриарха” в Киеве “подставлять” под уже проходящее Второе собрание Руха, тут таланты организатора и масштабного руководителя необходимы.

Причем видно было, что организованы они были прекрасно, как прекрасно были исполнены и плакаты. Завезены пикетчики были и заботливо расставлены повсюду по территории монастыря, где только могли пройти украинские “гости столицы” так, чтобы ни один из “гостей” не был обойден их вниманием и не чувствовал себя одиноко. И особенно митрополит Филарет. Причем ему персонально пикетчики выражали особенное радушие. Оно выражалось в том, что при появлении Филарета они начинали выкрикивать каждый надпись своего плаката, видимо в заботе о его слабом зрении, избавляя тем самым украинского “предстоятеля” от труда всматриваться в каждый плакат. Короче, все было простенько, но со вкусом.

Так вот, утром 31 марта, когда украинские гости вышли из гостиницы, чтобы идти в Троицкий собор на литургию, все заготовленное радушие московских хозяев, которые толпились около ее входа, обильно излилось на них. После литургии — постный завтрак в ресторане гостиницы. На дворе Великий Пост.

“Архиерейский собор” открыл “патриарх”. В президиуме “собора” — все члены “священного синода” в полном составе, в том числе и владыка Филарет. Он — по правую руку “патриарха”. Первый вопрос — канонизация святых, и среди них — Патриарха Тихона. Слово произнес “патриарх” Алексий, доклад о канонизации святых сделал председатель комиссии по канонизации митрополит Ювеналий. Прочли жития новоканонизируемых святых. Проголосовали единогласно. Приняли соответствующий документ относительно этого вопроса, назывался он традиционно: “Деяния Архиерейского собора по канонизации”.

На следующий день перешли ко второму вопросу — к просьбе о предоставлении автокефалии “Украинской Православной Церкви”.

“Патриарх” зачитал “Обращение Собора УПЦ о предоставлении автокефалии”. Затем прозвучало обращение председательствующего: “Кто хочет высказаться по данному вопросу?”, хотя перед ним лежал список тех, кто получил “ответственное поручение” выступить. Ну а затем все пошло как по маслу. Выходили на кафедру, клеймили, садились. Около кафедры — аналой. На нем Святые Евангелие и Крест.

Говорили о наболевшем — “достал” таки Филарет. Никому из русских архиереев Филаретовский раскол не понравился. И если себе они вкупе прощали совместное нахождение в своем сергиевском Московско-патриархийном расколе, но учинить раскол в расколе — это было уже слишком даже для них, матерых раскольников. Это как в разбойничьих шайках. Все разбойничьи территории поделены и каждая шайка питается от разбоев на своей “канонической территории”. Каждый из разбойников, входящих в конкретную шайку, уже и разбойником себя не считает — просто работа такая. Но стоит кому-либо из них сотоварищи отделиться и организовать свою шайку, а значит посягнуть на часть “канонической территории” и, стало быть, на часть ранее общей добычи, получаемой с “канонической территории”, как все моментально ополчаются на него — мол, гляди, баньдюга какой, на чужое посягает! Одно слово — разбойник!

У всех глаза сразу “открылись”. Обвиняли Филарета и в раскольничестве, и прозрели на то, что он не став “патриархом Московским” хочет стать “патриархом Киевским”, и на то, что он имеет подпольных жену и детей и прочая и прочая и прочая.

Причем никто не спросил себя о том, где же все они раньше были со своими обвинениями. Хотя бы тогда, когда его кандидатуру выдвигали на пост “патриарха Московского”. Получалось, что тогда он вроде всего этого не имел, а теперь оно вдруг вот так вот и появилось, как только возник вопрос об автокефалии УПЦ?

Про автокефалию и не вспоминали. Требовали одного — наказания Филарета и только наказания. Лишить его сана! На покой его! То есть на пенсию. Регламента никто не придерживался. Говорили кто сколько хотел.

Украинская делегация заявила протест о нарушении “собором” повестки дня, что в ней стоит рассмотрение вопроса о автокефалии УПЦ, а не личное дело Филарета. Протест подписало преобладающее большинство делегации и передали “патриарху”. От него — никакой реакции. Тогда Филарет сотоварищи решили оставить зал заседания. Встали и пошли. Филарет впереди, архиереи за ним. Правда не все. Кое-кто, заерзал, и не встал.

Митрополит Смоленский Кирилл (Гундяев), постоянный член “синода”, драматично воскликнул, — не делайте этого! Это будет раскол в Церкви!?

Неужели? Только дошло?

Руководство “собора” вначале всполошилось и стало просить “демонстрантов” вернуться, но те упирались, мол вернемся только в том случае, если будет соблюдаться повестка дня. Упирались, упирались и... как всегда перегнули палку.

Внезапно до президиума “собора” дошло, что они имеют прекрасный рычаг управления событиями и они пригрозили в случае неподчинения сейчас же все вернут к первобытному состоянию, упразднят УПЦ и возвратят Украинский экзархат, не говоря уже о лишении ее самостоятельности в управлении. Это подействовало. Не мог сдать Филарет уже раз отвоеванных им, как ему тогда казалось, позиций и украинская делегация вернулась в зал. Филарет занял свое место в президиуме “собора”. Только вот вернуться то они вернулись, но уязвимое место ситуации уже было обнаружено.

И все опять пошло своим чередом. Заседание длилось до первого часа ночи. Уже было начало второго часа ночи, когда “патриарх” внезапно, обратясь к Филарету, сказал: “Может и вы что скажете?”

Подтекст его слов был такой, — а что ты еще можешь сказать? Отплатил “патриарх Московский” “предстоятелю Киевскому” той же точно монетой, что и тот ему в Почаеве и Киеве. Все, как в Ветхом Завете — “глаз за глаз, зуб за зуб”. Ну “истинные пастыри” стада Христова!

Филарет на вопрос “патриарха” ответил, что время уже позднее, но вот завтра, то есть уже сегодня, когда начнется утреннее заседание, он все и скажет.

Утром тот же сценарий, что и накануне, те же пикетчики с теми же плакатами и выкриками на тех же местах, литургия в Троицком соборе. После литургии начался третий день работы “собора”. Слово дали Филарету. Не спеша он рассказал о своей жизни, как пришел к Церкви, как учился, стал монахом, жил, служил; что никогда в жизни своей не нарушил послушания, что никто никогда из здесь присутствовавших не упрекнул его, в том, что он что-либо не то сделал, или кого-то не послушался. Что для Церкви он “потрудился” больше чем кто-либо из здесь сидящих. Попросил возразить ему, если это не так. Все молчали. После чего перешел к тому, с чего начались обвинения в его адрес. Что в его доме живет женщина.

Да, что говорят каноны? Они говорят, что в доме архиерея православной церкви могут из женщин жить только: а) мать архиерея, б) сестра архиерея, в) тетка архиерея. Архиереи дали обет безбрачия, поэтому в их домах не может быть никаких посторонних женщин.

Все настороженно молчали, ожидая, куда же Филарет повернет. Что он скажет. И тут он их всех “умыл”.

Он сказал спокойно и просто, как про что-то будничное: “Вот вы тут сидите все и обвиняете, что в моем доме живет женщина. И не признаетесь — слышите? Не признаетесь! — что у каждого из вас в доме живет женщина. У каждого из вас, архиереи, живет та женщина, за которую вы так дружно упрекали меня вчера”.

Все как в рот воды набрали, — нечем крыть, Филарет правду сказал. А попробуй возразить, так он, со своей действительно феноменальной памятью, тебе и имя и фамилию и все обстоятельства сейчас же назовет. Недаром был он членом “синода” и имел доступ к личным делам всех в этом зале находящихся. И не только к личным делам, но знал и наизусть помнил все даже не записанные сведения о каждом.

Филарет же продолжал дальше: “Что запрещает канон? Канон запрещает не само проживание женщины в доме архиерея, а запрещает грех. Блуд, по церковному. Сожительство, секс, по светскому. Вот что запрещает канон. А женщины живут в доме каждого архиерея. Давайте, говорит, начнем с патриарха. В его доме даже две монахини живут. Живут? Да, в доме патриарха Московского и всея Руси преспокойно живут две монахини, которые не являются его Святости ни матерями, ни сестрами, ни тетками. Но живут. И вы все равно выбрали его патриархом. Почему же вы его Святости про это не говорили, а? Или ему можно, а мне нельзя. Или у него и грех может быть святым, а?”...

Молчат. Проглотили пилюлю и рот — на замок.

А Филарет повторяет: “В доме патриарха, в пенатах его живут две монахини, а патриарх — мужчина. Что с того, что они — монахини. Грех творят и монах с монахиней. Вот так... И в ваших домах тоже живут женщины. А если у кого и не живет женщина, то живет келейник, а это... С келейником творят грехи намного худшие, так как это есть содомский грех — это известные факты. Так вот это осуждает канон...

А еще вы упрекаете меня, что у меня будто бы есть дети. Я говорю вам: это не мои дети, это дети моей сестры. Все знали, что я помогал близкому мне человеку, которого из за тяжелой болезни бросил муж, и ее приемным детям. Церковь, как известно, всегда помогала бедным”.

Тут владыка Филарет рассказал “собору” достаточно известную легенду:

“Шли к Богу святитель Николай Мирликийский чудотворец и преподобный Иоанн Кассиан Римлянин, оба в белых одеждах. Дорогой увидали крестьянина, который телегой застрял в луже. Сам он не мог выбраться, вот святитель Николай и говорит: — Давай ему поможем из лужи выбраться. А преподобный Кассиан возражает, что они оба в белых одеждах, вымажемся, как к Богу придем? И отказался. А святой Николай помог дяде выбраться из лужи... Вот пришли они к Богу, а Бог и говорит: — Что это ты, святитель, в такой вымазанной одежде?.. А Кассиан: — Я ж говорил тебе, что этого не надо делать... Господь выслушал обоих и говорит: — Спасибо тебе, Кассиане, что ты пришел ко мне чистый. Твою память Церковь будет праздновать один раз в четыре года (29 февраля). А твоя память, Николае, за то, что ты помог человеку, будет праздноваться дважды на год”...

После рассказа этой легенды Филарет продолжил свою речь к участникам “собора”: “Вот я знал, что меня будут поливать грязью, но я не мог совершить иначе. Я помог бедному и больному человеку и ее детям. Вот я святой крест кладу. Дай Бог, чтобы каждая современная монахиня проводила такую жизнь в монастыре, как она среди мирян. Та женщина для меня — сестра, а дети ее, которых она взяла на воспитание, не мои дети. Я лишь помог женщине и ее детям, и вот теперь за это облитый грязью... Я припомнил слова апостола Павла, которого тоже обвиняли: “Или не имеем власти иметь спутницею сестру жену, как и прочие Апостолы, и братья Господни, и Кифа?” (1 Кор. 9, 5)”.

Уже позже, когда достиг он своей цели, и стал в созданном им “Киевском патриархате” “Патриархом Киевским и всея Руси-Ураины”, митрополит Филарет о тех событиях вспоминал: “Говорил я приблизительно полторы часа. В зале была тишина, никто меня не перебивал — спасибо и за то архиереям. Вообще, архиереи боялись, что я начну о каждом из них персонально рассказывать. Факты у меня были на любого, я их специально не собирал, я их просто имел, так как по службе занимался их персональными делами и их конфликтами, их службой и т.п.. И они ждали с боязнью и холодком в душе, что вот я, лишь бы отомстить им, начну все это выкладывать. А я не сделал этого, хотя мог, но не захотел быть таким, как они. А расскажи я, то все газеты расписали бы это, как сенсацию, этого они и боялись. Нашкодили и боялись огласки”.

Конечно, позиция Филарета, в отношении проживания женщины в доме архиерея понятна, но канон не говорит о возможном грехе. Вот буквальный текст 3-го правила I-го Вселенского Собора: “Великий собор без изъятия положил, чтобы ни епископу, ни пресвитеру, ни диакону, и вообще никому из находящихся в клире, не было позволено иметь сожительствующую в доме жену, разве матерь, или сестру, или тетку, или те токмо лица, которыя чужды всякаго подозрения”.

Канон говорит о проживании женщины в доме архиерея безотносительно возможного греха, но как раз относительно возможного подозрения. Грех — это область взаимоотношений с Богом. Подозрение — это область взаимоотношений с Церковью. И вот как раз это и относится к случаю Филарета — им были возбуждены подозрения, о чем и гласит канон. А аргументы приводимые им — это смещение центра внимания с содержания канона на возможную его трактовку. И как раз такое вот отношение к канону, что мол главное соблюсти его дух, а в чем его дух сам же и берешься определять, в то время, как буквой можно пренебречь, и является характерным для всех раскольников. Опять все то же. Куда хочу — дуда верчу.

Но вернемся к “собору”.

Затем Филарет говорил про автокефалию, что она необходима, что УПЦ созрела для нее и она будет ее иметь. А закончил свое выступление словами о том, что: “Не могу отказаться от киевской кафедры, хотя вы и просите. Не пойду я с кафедры. Как и автокефалии не отрекусь, так как в независимой Украине должна быть и Церковь независимая, так не пойду и с кафедры. Я не вижу на то оснований. Уходить с кафедры только за то, что я посмел у вас попросить автокефалии? Нет, за это не освобождают и не преследуют, так как каждая Церковь имеет право просить автокефалию и это не является криминалом — ни церковным, ни светским. Это в СССР такое было двуликое зло: в Конституции было записано, что каждая республика имеет право на выход, а на самом деле, если кто заикался о независимости, тех уничтожали, как самых страшных врагов. Это не может быть и в Церкви такое. Церковь же не карательная организация большевиков, не тоталитарная же их империя...”

Вот тут то он и ошибался. Забыл видно за год жизни в независимой Украине, чьим придатком, какой организации, с какой аббревиатурой была сергиевская Московская “патриархия”, не КГБ ли? И не в недрах ее ли сам он был выпестован и вскормлен. И носителем не ее ли взглядов он является. И не ее ли почва до сих пор питает мотивы производимых им действий.

Но так или иначе, так он говорил и так он окончил.

Но цель “собора” не была достигнута. Собирались то, не для того чтобы что то там рассматривать, или “принимать” какие-то там решения или еще для чего. Не следует забывать, что на момент “собора” все еще действовал все тот же старый “добрый” КГБ вместе со своим пятым управлением, и его придатком Советом по делам религий и как и прежде все решения там уже были приняты. Их оставалось только привести в жизнь. Конечно, это были уже не те, прежние “решения”. ГКЧП уже отгремел, СССР распался, уже возникли самостоятельные республики, и конечно о выстреле в затылок в подвале “Лубянки” или о Мордовских лагерях, речь уже не шла, но это самое КГБ было еще по-прежнему одно на весь бывший СССР. И хотя приказ на его разделение вышел 24 марта 1992 года, но это было всего за семь дней до начала работы этого “собора”, а фактическое разделение произойдет только в сентябре 1992 года, уже гораздо позже Харьковского “Архиерейского собора УПЦ” от 27 мая 1992 года. А пока, до этого срока, неизвестно, как там в бывших союзных республиках, но в России это был пока еще все тот же КГБ во всеоружии своего прежнего сталинского кадрового состава, прежних сталинских инструкций, прежних сталинских же средств и методов своей “работы” и все в сергиевской Московской “патриархии” по-прежнему продолжает проходить под размеренные взмахи его, КГБ, дирижерской палочки. И эти взмахи имели четкий смысл. Филарета — долой. Перестал слушаться.

И началась следующая часть спектакля под названием “собор”.

Архиереи вроде и не слышали выступления Филарета. Вроде это был небольшой антракт. Единственным отличием от предыдущих выступлений было усиление ударения на требовании отказался от “предстоятельства”. Оно и понятно, если Филарета оставить в прежнем качестве, то он и дальше будет действовать в том же духе. Но и выгнать его было не с руки, по крайней мере тогда. За что? За какие такие грехи? Сорок четыре года прослужил Церкви, а теперь прочь его? За сорок четырех года службы ни одного замечания! Итак, принято было соломоново решение: просить Филарета, чтобы добровольно оставил кафедру. Будто его никто не выгонял, сам пошел. Так как ощутил, мол, грех за душой. Просили его и вместе с тем грозили. Потом начали намекать: если он уйдет, то все окончится мирно, а об автокефалии вообще не будут вспоминать.

Сначала Филарет упирался, говорил, что не может оставлять “Украинскую Церковь” в таком положении, мол это вызовет в Украине беспокойство, и т.д. и т.п...

Вообще, когда наблюдаешь за действиями епископата сергиевской Московской “патриархии”, то, несмотря на знание того, что они отъявленные раскольники, в сердце возникает по отношении к ним даже какая-то жалость. Ну детский сад какой-то, не иначе. Битых шесть часов уговаривают Филарета уйти только потому, что он плохой. И доказывают ему это. Конечно все они всегда были под крылышком КГБ и никогда ничего подобного им делать не приходилось. Им всегда выдавался сценарий, и никакой инициативы, они по нему все исполняли и все всегда получалось. А тут вдруг Филарет сценария не принял. Что делать?

Но наконец “соборяне” сообразили, что за просто так Филарет ничего делать не будет и его упросить не удастся. Его нужно “стимулировать”. Тогда начали уже открыто и прямо угрожать: “Не пойдете, владыко, добровольно, то мы соберем здесь, в Москве, Украинский собор и изберем нового предстоятеля Украинской Церкви”. Это, для Филарета, была значительная угроза.

Конечно, такой “собор” без грандиозного скандала не мог бы быть собран. Москва, как всем известно — столицы соседнего Украине государства. “Украинская Церковь”, она формально независима и самостоятельна в своем управлении, то есть, она вроде бы есть Церковью этого же Украинского государства. Кроме того, такой “собор” был бы собран против воли ее “предстоятеля”, и собрать не в Киеве, а в Москве. Скандал бы получился грандиозный. Российские власти на него бы ни за что не пошли. А сергиевской Московской “патриархии” деваться было бы некуда.

Но Филарет то был из того же детского сада, что и остальные сергиевские Московско-патриархийные архиереи. И испугался, поскольку знал на опыте бытия сергиевского Московско-патриархийного раскола, что его архиереи на каноны никогда не обращали особого внимания, и невзирая ни на что могли совершить все так, как им было выгодно.

Позже Филарет так рассказывал об этом моменте: “Я вижу, я ощущаю: они могут в Москве избрать нового украинского предстоятеля. В Москве, повторяю. Хотя это и нарушение правил, но Москва всегда подминает правила, если это ей выгодно — доказывай потом свою правоту!

Я почувствовал, что надо спасать дело: еще с полчаса, и все может кончиться скверно. Итак я попросил слова и говорю патриарху: если вы это сделаете, то на Украине скажут, что такой собор не действителен, так как он произошел в Москве.

А сам вижу: здесь, в Москве, на соборе архиереев Русской Православной Церкви меня снимут, а на мое место изберут другого, и я возвращусь в Киев уже никем, а они окончательно захватят в свои руки нашу Церковь. И решил я их переиграть и упредить. Итак, когда увидел, что есть такая угроза, то сказал: возвратившись в Киев, я соберу собор украинских епископов и ему подам прошение, пусть Украинский собор решает... Повторяю: я не сказал, что иду в отставку. Я сказал: соберу собор и подам ему прошение, пусть он решает. Собор украинских епископов будет решать: идти мне или не идти.

После моего выступления они утихомирились.

Согласились на мое предложение, но и до сих пор жалеют, что выпустили меня из Москвы в той ипостаси, в которой я и был до того — Предстоятеля Украинской Православной Церкви”.

В то же время “Архиерейский собор РПЦ” вынес такое решение: “Архиерейский собор с пониманием отнесся к позиции Преосвященного митрополита Филарета, выразив ему благодарность за многолетнюю архиерейскую работу на Киевской кафедре, благословив нести епископское служение на другой кафедре Украинской Православной Церкви.

Архиерейский собор принял к сведению заявление Предстоятеля Филарета, митрополита Киевского и всея Украины о том, что во имя церковного мира, он подаст прошение на следующем Архиерейском соборе УПЦ о освобождении его от обязанностей Предстоятеля УПЦ”.

Такие вот интриги сергиевско-Московско-патриархийного двора.

Таким образом 4 апреля 1992 года закончился “Архиерейский собор РПЦ”. Владыка Филарет со своей делегацией погрузился на киевский поезд и зеленые, тогда еще общесоюзные вагоны, мерно покачиваясь, унесли его “предстоятельское” тело, из ставшей столь неприветливой для него столицы сергиевской Московской “патриархии”, на родную, но так и не ставшей для него “канонической”, территорию.

Вернувшись 5 апреля 1992 года в Киев, владыка Филарет во второй половине дня провел заседание “синода УПЦ”, на котором было постановлено собрать “Архиерейский собор УПЦ” после Пасхи, которая в 1992 году припадала на 21 апреля, и на нем рассмотреть прошение “предстоятеля”. А за тот срок, что пройдет до “собора”, Филарет решил попытаться определенным образом сформировать общественное мнение, и, как это стало для него в последнее время чуть ли не закономерностью, опять наломал дров. То есть, он может быть и не наломал дров, с точки зрения Промысла Божьего. Раз уж все так произошло, то значит так Богу угодно было. Но с точки зрения достигнутых в итоге этих действий результатов, шаги предпринятые Филаретом были скажем “неадекватны” тем целям, которых он старался достичь.

6 апреля всенощную и 7 апреля литургию на Благовещение владыка Филарет служил во Владимирском соборе г. Киева. Людей, несмотря на то, что Благовещение пришлось на будний день, собралось много.

Митрополит Филарет произнес с амвона праздничную проповедь. В конце ее он простодушно поведал о “деяниях” “Архиерейского собора РПЦ” в Москве, с которого только что вернулся. Вначале с грустью описал противодействие сергиевской Московской “патриархии” его добрым усилиям добыть независимость “родной Украинской Православной Церкви”. Посетовал, что причиной такового противодействия были имперские амбиции сергиевской Московской “патриархии” и нежелание упускать из-под своего контроля Украину. Затем страдальчески изобразил лишения перенесенные им во благо “родной Церкви”. И под конец, с христианским всепрощением, представил как месть, за свою стойкость и непоколебимость в этом деле, принуждение его московскими врагами автокефалии УПЦ, дать обещание по приезде в Киев подать “собору” прошение об увольнении его с киевской кафедры. Не стал скрывать он от прихожан и опасность связанную с его отставкой — нет больше в природе такого как он стойкого борца за автокефалию УПЦ, а тот, кто придет на его место и глазом не моргнув отдаст “родную Церковь” Московскому патриархату.

Потом Филарет начал то, для чего он это все затеял. Стал изображать растерянность и колебания, мол правильно ли будет если он уйдет... Стал советоваться: как ему быть? Мол, Москва требует, а он такой послушный, но с другой стороны, а как же самостоятельность в управлении. И греха он за собой никакого не чувствует, вот если бы был грех тогда конечно... А так вся его вина, что он боролся за независимость “родной Церкви”. Так это ж не вина, а так просто боролся. Хотел же как лучше. Вот и дата проведения “собора”, на котором собирается подать прошение почти назначена — после Пасхи будет. А сердце неспокойно, надо ли?

Миряне поняли, что от них требуется, тем более, что среди них “для затравки” были ну очень сознательные миряне, которые сразу “прониклись” и не захотели ухода родного “предстоятеля” “родной Церкви”. Зазвучали возгласы: “Не на-а-адо!”, “Нэ трэ-э-эба!”, “Нэ уходи-и-ить!”.

Филарет заколебался...

Миряне уже решительнее: “Остава-а-айтесь!”, “Залыша-а-айтесь!”

Филарет еще чуть-чуть поколебался... и решил... ладно, уговорили! Не уйду! Останусь! Ну как же? если люди просят.

И решил не подавать прошения. Но хорошо ли он сделал? Спросил у людей.

Там и там, со всех боков Владимирского собора зазвучали выкрики: “До-о-обрэ, владыко, До-о-обрэ!”, “Пра-а-авильно, ваше Блаженство!”, “Нэ кори-и-иться Москви!”, “Будуйтэ нашу нэзалэжну Цэ-э-эркву!”, “Нэ йдить на спочы-ы-ынок!”, “Стийтэ на свое-е-ему, Москва викамы нам воли нэ дае-е-е!”, “Хто за вкрайинську волю выступае, Москва тых люто кара-а-ае!”.

По прошествии Благовещения владыка Филарет таким же примерно образом “посоветовался” с духовенством своей епархии. Это все равно, что советоваться со своей собственной кошкой. Духовенство также было “единогласно” — даешь Филарета!

Затем владыка Филарет устроил себе прием и у Президента Украины Л. Кравчука, с которым также щедро поделился впечатлениями от “Архиерейского собора РПЦ”. Цель беседы была — узнать реакцию Президента, как тот посмотрит на отказ Филарета подавать прошение об отставке. Реакция была положительной, но конкретной помощи Президент не обещал. Будучи приверженцем буквы закона, он последовательно старался придерживаться позиции невмешательства государства в дела Церкви.

После проповеди во Владимирском соборе, где Филарет объявил о своем решении не идти на покой, он уже и официально заявил про отказ от своего обещания. Произошло это на пресс-конференции в Укринформе. Кроме Филарета там присутствовали еще семь архиереев УПЦ, корреспонденты телевидения, радио и газет. Зал был полон. Снова прозвучал рассказ о том как московские архиереи во главе с “патриархом” и “синодом” заставляли его пойти в отставку, угрожая “деноминацией” УПЦ в Украинский экзархат. И как самая душераздирающая деталь “триллера” звучало: “И это при том, что Украинская Православная Церковь стала независимой и самостоятельной в своем внутреннем управлении и соседняя Церковь, пускай даже и российская, уже не имеет права приказывать ей кого выбирать своим Предстоятелем, а кому идти на покой...”.

Отступление.

Вообще, достаточно ярко выраженным свойством личности Филарета есть чрезмерное доверие его самому себе, своему разуму, своим умозаключениям, и потому, единожды приняв решение, он свято верит в его логическую безошибочность. Затем, получив, в итоге приведения в действие своего решения, негативный результат, он не делает выводов из своих ошибок, а перекладывает вину за него либо на людей, либо на привходящие обстоятельства, не предполагая того, что он все же чего-то не учел, и потому снова и снова каждый раз вынужден наступать на одни и те же грабли, в результате чего вся его деятельность носит очень характерный отпечаток этих самых грабель.

Причем, как правило, тем чем-то, чего он не учел, является Воля Божья.

Ну вот нет в Промысле Божьем того, чтобы стать Филарету Патриархом канонической Поместной Церкви. Нет и все. Почему? Можно только гадать, но гадать, это дело бесплодное. Но тем не менее, если Воли Божьей нет, то сколько ни тужься, а ничего у тебя не выйдет. Более того, все дела, направленные на достижение цели противной Воле Божьей будут носить отпечаток этой богопротивности, то есть грабель.

И этот отпечаток — стандартный у всех дел Филарета.

Естественно вытекающим следствием из указанного свойства его личности является усвоенное им себе ложное представление о том, что все то, что кажется ему по его разуму соответствующим Воле Божьей, оно и есть соответствующим Воле Божьей. Но Воля Божья соответствует не тому, что мы по своему разуму считаем соответствующим Воле Божьей, а тому, что считает соответствующим Своей Воле Сам Бог. А это, как говорят в Одессе, — две большие разницы.

Пример. Филарет считает, что в независимом государстве должна быть независимая то есть автокефальная Поместная Церковь. По его разуму за это говорят все известные исторические факты. И Филарет делает вывод, что раз Украина — независимое государство, то есть Воля Божья на то, чтобы он, Филарет, своими усилиями Украинский экзархат “претворил” в автокефальную Поместную Украинскую Православную Церковь. При этом он делает не менее четырех логических ошибок. Неизвестно: 1-е, есть ли Воля Божья на то, чтобы Украина вообще когда-либо имела свою Поместную Церковь; 2-е, если и есть, то есть ли Воля Божья на то, чтобы эта Поместная Церковь была “претворена” из Украинского экзархата; 3-е, если и есть, то есть ли Воля Божья на то, чтобы это дело делалось усилиями Филарета или сейчас, еще при его жизни; 4-е, если и есть, то есть ли Воля Божья на то, чтобы это дело делалось теми методами, которыми это делает Филарет и т.д.

Еще одним вытекающим из чрезмерного доверия самому себе, своему разуму и своим умозаключениям следствием, является усвоенное себе Филаретом, в противовес полному упованию на Господа Бога, ложное представление о грандиозной значимости, для наступления имеющих быть событий, своих собственных действий. Пресловутое: человек — хозяин своей судьбы. Нет, конечно, не то чтобы на Господа Бога Филарет совершенно не уповал, но распределение удельного веса между надеждой на то, что все, что угодно Господу, Он Сам приведет к исполнению неисповедимыми Своими путями и значимостью его, Филарета, собственных действий происходит с существенным перекосом в пользу значимости и насущной необходимости собственных действий. А отсюда эта неутомимая его жажда деятельности, вечное стремление что-то и для чего-то сделать, чего-то не упустить и не пропустить. И как следствие, — на фоне постоянных тактических побед, — перманентное глобальное стратегическое поражение, то есть — всё те же старые добрые грабли.

Вообще, эти вот указанные: такое свойство личности и естественно вытекающие из него следствия, весьма типичны для всех расколоначальников и их последователей — 1-е, вера себе и упование на свой разум; 2-е, “знание” по разуму, что соответствует Воле Божьей; 3-е, гипертрофированное мнение о значимости и насущной необходимости собственных действий.

Возвратимся к пресс-конференции в Укринформе.

Иллюстрацией всего сказанного, в отношении грабель, было то, что все вопросы на пресс-конференции, в отличие от того, на что надеялся Филарет, тем или иным образом вращались около вопроса на тему, почему владыка Филарет в Москве на “соборе” пообещал подать прошение об отставке, а теперь отказывается. Надеялся же он на то, что в центре внимания средств массовой информации окажутся “неканонические” действия “патриарха” Алексия и его “синода” по нарушению ими же данных УПЦ независимости и самостоятельности в управлении и по выкручиванию рук ему, Филарету.

Вот выдержка из пресс-конференции, в которой одним из первых вопросов к владыке Филарету был такой:

— Почему он в Москве согласился уйти в отставку, а дома отказывается?..

Владыка ответил:

— Если бы я не согласился в Москве, то они, настроенные довольно воинственно, там бы собрали собор — украинские архиереи именно были в Москве, и там бы выбрали нового Предстоятеля.

Еще он сказал: — Московский собор РПЦ стал для меня Голгофой. Его спросили:

— Почему согласился вообще уйти?

— Учитывая ситуацию, — ответил. — Это был всего лишь тактический ход. Если бы я не согласился, они бы меня все равно не оставили при чине, выбрали бы другого — им угодного. Была мысль подать в отставку. Но я не хотел этого делать в Москве, как не хотел, чтобы в Москве решался вопрос Украинской Церкви, чтобы там избирали нового Предстоятеля. Я тогда подумал: если уже и выпала мне сия чаша, то выпить ее мне нужно дома. Я соберу собор и подам заявление, а там пусть свои архиереи и решают: идти мне на покой или не идти? Тем более, что в Москве меня защищали украинские архиереи, прогоняли лишь русские... Еще раз повторяю: поскольку наша Церковь есть независимой и самостоятельной — пусть лишь в управлении, — то этот вопрос надо решать в Киеве, а не в столице чужого государства.

Позже, вспоминая эту пресс-конференцию в беседах со своим окружением, он удивлялся, — отчего это никого не интересовал тот факт, что “патриарх” Алексий нарушил данную им грамоту, то есть тоже по сути свое слово, и никто на такое его клятвопреступление никакого внимания не обратил. Его очень волновала та деталь, что не тогда, на пресс-конференции, по горячим следам, ни позднее, ни разу не был поставленный вопрос про неправомочность русских архиереев вообще и сергиевской Московской “патриархии” в частности, требовать, чтобы Предстоятель независимой УПЦ ушел в отставку. Его озадачивало отношение ко всему произошедшему представителей средств массовой информации, ведь Москва вменила в ничто то, что УПЦ — это независимая в выборе своих решений Церковь, а на это и внимания никто не обратил. Все обсуждали другое: почему Филарет в Москве согласился пойти в отставку, а дома передумал? Но разве же это главное? Это и в самом деле был лишь тактический ход. А главным должен был стать вопрос беспардонного вмешательства руководства РПЦ в внутренние дела соседней Церкви, его диктат и указания, что и как совершать, кого миловать, а кого наказывать. Ведь сам “патриарх” Московский и всея Руси Алексий II подписал грамоту, в которой говорится о том, что УПЦ свободна и независима в своей внутренней жизни, что Предстоятеля она избирает себе сама. И снимать его Московский “патриарх” не имел права. Но “патриарх” нарушил свою грамоту, и потому истинный клятвопреступник, “патриарх” Московский и всея Руси Алексий II. На глазах всей паствы, соседнее государство и его духовное руководство совершили расправу над лидером Украинской Церкви за то, что он вышел из их подчинения. И никто на такое клятвопреступление Алексия II и внимания не обратил, это не всколыхнуло, не вызвало гнева, протеста, все только добивались от Филарета: почему он в Москве согласился пойти в отставку, а дома передумал?..

Когда читаешь все это, то прямо слеза на глаз наворачивается. Ну прямо дитя малое. Все почему, да почему. Да по кочану. Создается впечатление, что либо его только вчера родили, либо он уже здесь, на земле, при жизни своей святым стал. Какая наивность! О какой такой “Украинской Церкви” речь идет, о какой самостоятельности и независимости в управлении, о каком избрании самой себе Предстоятеля, о каком нарушении какой грамоты и о каком клятвопреступлении он говорит. У него значит пообещать подать прошение об отставке — это тактический ход, а все остальные должны слова держаться? У них значит не может быть тактического хода. А ты вот и померь их той же мерой, какой себя меряешь. Посчитай, что это вовсе не образование Украинской Православной Церкви, не дарование грамоты, не предоставление самостоятельность и независимость в управлении, не предоставление права избрания самой себе Предстоятеля, а тоже, тактический ход, и... успокойся.

Это что касается волнений Филарета, а что касается реального положения вещей, то нет в природе ни Украинской Православной Церкви — это пустышка, вымысел, тень на плетень, игра воспаленного расколом извращенного воображения, подобного возомнению о себе дьявола; нет ни “Блаженнейшего предстоятеля” этой Церкви, как и самой Церкви, — это лишь игра перевозбужденного пребыванием в расколе тщеславия; нет ни грамоты с самостоятельностью и независимостью — это судорожные псевдородовые конвульсии бесплодия раскола, который не в состоянии породить ничего путного, кроме своегоподобного мертворожденного выкидыша. И это иллюстрация того, что все с позволения сказать “порожденное” сергиевской Московской “патриархией” не несет, как и ее УПЦ, в себе и искры жизни. Оно лишь паразит на теле, до сих пор находящейся под ее, сергиевской Московской “патриархии”, пятой, Русской Православной Церкви, и живо оно лишь только жизнью текущей в теле этой Церкви, чьими соками оно и питается.

Что же касается умения регулярно наступать на одни и те же грабли, то все недоумения Филарета по поводу того, что в центре внимания СМИ оказалось совсем не то, что бы ему хотелось, то это как раз яркая иллюстрация вышеупомянутого свойства его личности, некритично относиться к продукции своего собственного разума и как следствие пребывание в плену своих собственных иллюзий. Ответ же на его недоумения, почему неисполнение “патриархом” Алексием своего обещания, не стало центром внимания СМИ, а неисполнение “предстоятеля” Филарета своего обещания, стало центром внимания СМИ, прост — “патриарх” Алексий не собирал пресс-конференций.

Алексий пообещал, и не исполнил, не объявляя о том, что он собирается так поступить. За язык его никто не поймал. Иди теперь доказывай, что он что-то там обещал или что-то там нарушал. Филарет же пообещал, и даже неисполнить еще ничего не успел, но уже объявил о том, что не собирается исполнять обещания. Вину его теперь и доказывать не надо. Вопрос: чему теперь удивляться? и кто из них умнее?

Очередная иллюстрация на тему наступания на грабли по поводу гипертрофированного мнения о значимости и насущной необходимости собственных действий. Это как в книге Ярослава Гашека “Похождения бравого солдата Швейка”. Там Швейк рассказывает какая опасная штука револьвер. Говорит, — один господин перестрелял из него всю свою семью, прислугу и швейцара, который пошел посмотреть, кто это там стреляет на четвертом этаже.

Спрашивается, чего тебя туда понесло, раз слышишь, что там стреляют? И, стоило ли трудиться, подниматься на четвертый этаж, чтобы там тебя “хлопнули”?

Аналогичный вопрос и к Филарету, чего тебя туда понесло на пресс-конференцию и стоило ли трудиться, чтобы получить тот результат, который в итоге был от всего этого получен. Хотя, конечно, это зависит от того, что кому нравится. Приятно лезть на рожон, быть притчей во языцех или выглядеть не совсем исправным по линии интеллекта? — пожалуйста.

Но давайте, чисто гипотетически, предположим что могло бы быть не полезь Филарет на рожон и не устрой он, вокруг своего отказа от обещания, бучу. А ничего бы и не было. Ну был себе на “соборе” и был. Так сказать — без комментариев. Сидел бы себе в своей “Митрополии” на Пушкинской 36 и молчал — ждал шагов со стороны “патриарха” Алексия. Пусть бы он корячился. А еще “патриархом” хочет быть. Смотреть надо и брать пример со своего великого предшественника и началовождя сергиевского Московско-патриархийного раскола митрополита Сергия (Страгородского). Он тоже по сути дал слово своему Патриаршему Местоблюстителю митрополиту Петру — и нарушил. Но не стал же он сзывать по этому поводу пресс-конференции. Сделал — и молчи. Все шито-крыто. Наука раскола какова? Клянись — и нарушай, но не отказывайся публично и все сойдет тебе с рук. Вот логика благополучия раскола. Или поучился хотя бы у того же “патриарха” Алексия. Молчит — и ему хоть бы что, вот где настоящий расколу “патриарх”.

Пословица ведь что гласит? Не ошибается тот, кто ничего не делает. Ну так не делай ничего. Не ошибешься. Предоставь ошибаться “патриарху” Алексию. Не хватило Филарету народной мудрости. Хотя дело и не в мудрости, а в том, что прет уважаемый владыка Филарет против Воли Божьей со своим расколом в расколе, углубляя своим расколом раскол произведенный сергиевской Московской “патриархией“, а стало быть нет ему пути и удачи во всех его делах. И не будет!

Сообщение о пресс-конференции “предстоятеля Украинской Православной Церкви” владыки Филарета и про его отказ уйти со своего поста было размещено во всех СМИ — газетах, радио и телевидении. Сам Филарет постарался. Само собой, сведения эти незамедлительно достигли и апартаментов сергиевской Московской “патриархии”.

Пожалел “патриарх” Алексий или нет о том, что неосмотрительно выпустил Филарета в своих чинах из Москвы — неизвестно, но промах Филарета он заметил. Надо же такой подарок — сам осрамил себя перед всем миром, явил себя нарушителем собственного слова.

6-7 мая 1992 года состоялось заседание “синода” РПЦ. Филарета, хоть он и постоянный член “синода”, тревожить и вызывать на заседание не стали — чего зря гонять туда сюда человека. Отказ его уйти на покой, “синод” рассмотрел без Филарета, и вынес постановление о созыве им, митрополитом Филаретом, “Архиерейского собора Украинской Православной Церкви” для принятия его отставки и избрания нового “предстоятеля”, а также запретил ему в период до этого “Архиерейского собора” действовать в качестве “предстоятеля”.

Какие дальнейшие действия были предприняты “соборным разумом” сергиевской Московской “патриархии” и бывшего КГБ СССР, а ныне ФСБ России — покрыто мраком. Но вдруг архиепископ Житомирский и Овручский Иов (Тывонюк) собрал в Житомире девять архиереев — такой себе мини-собор. Все было как у взрослых. Президиум, председатель, протокол, повестка дня, слушали, постановили, приняли. А приняли резолюцию с требованием ухода Филарета на покой. Достойная смена! старшим раскольникам из сергиевской Московской “патриархии”. Те — “бесчинное сборище”, эти — “бесчинненькое сборищице”. Аж умиление нахлынывает. Ну прямо как КПСС и Комсомол. Старшие братья-раскольники каноны потрошат аж колокольный гул гудит, ну и подрастающая смена тоже туда же, в свой барабанчик стук, стук, стук, а где и горном. И все по 34 правилу Святых Апостолов, все по нему, да по нему.

Но и Филарет, задних не пас. 16 мая 1992 года собрал в Октябрьском дворце Киева конференцию духовенства в защиту митрополита Киевского и всея Украины Филарета. Надо ж человека защитить. Прибыли 600 делегатов. Как в таких случаях пишут: — Ораторы решительно выступали против вмешательства патриарха Московского и всея Руси в дела Украинской Церкви, против самочинных собраний епископов и т.п.. Было также принято решение относительно сергиевской Московской “патриархии”, чтобы она придерживалась канонов, не вмешивалась в дела соседней Церкви и не нарушала своих же соборных постановлений...

Та, конечно, вот так сразу, взяла и не стала вмешиваться и не стала нарушать. Людям бы заклинателями работать. По силе веры в действенность собственных слов и решений. Опять, давай, давай, делай хоть что-то. Филарет неисправим.

Москва же церковная в отношении “деяний” конференции, как и следовало ожидать, даже ухом не повела.

Напротив 21 мая 1992 года состоялось заседание “синода” РПЦ на котором было постановлено:

“І. Ввиду неисполнения митрополитом Филаретом постановления Священного синода от 7 мая с.г. о созыве им Архиерейского собора Украинской Православной Церкви для принятия его отставки и избрания нового Предстоятеля, и в соответствии с тем же постановлением, запрещающим митрополиту Филарету в период до этого Архиерейского собора действовать в качестве Предстоятеля, поручить старейшему по хиротонии иерарху Украинской Православной Церкви Преосвященному митрополиту Харьковскому и Богодуховскому Никодиму созвать и провести в период до праздника святой Троицы... Архиерейский собор Украинской Православной Церкви для избрания ее нового Предстоятеля”.

И вот, 27 мая 1992 года в Харькове собрался “Архиерейский собор Украинской Православной Церкви”. Замечаете, 21 мая — “синод” РПЦ, а 27 мая — “собор” УПЦ, через 6 дней. Во скорость. За 6 дней постановление должно было дойти до митрополита Никодима, тот должен был успеть оповестить архиереев по всей Украине, а те должны были собраться и приехать и все это в рамках того же срока. Так и встает перед глазами образ бегущего по перрону вокзала архиерея в нижнем белье, машущего отходящему поезду рукой с зажатым в ней чемоданом и вдетой в один рукав рясы, а другой, с затиснутыми в потном ее кулаке билетами, пытающимся попасть, на бегу, в другой рукав рясы, со сбившемся на ухо клобуке, в тапочках на босу ногу, и с панагией запутавшейся в развевающейся по ветру бороде — эпический образ.

Но это так, к эпосу, а в действительности же, приказ на разделение КГБ, как уже говорилось, вышел 24 марта 1992 года. Начался процесс разъединения республиканских его отделений. И кто-то очень спешил до завершения этого процесса воспользоваться всеми возможностями пока еще единого КГБ для создания задела на будущее, отсюда и столь короткий срок в 6 дней. Ибо где-где, но только не в “вооруженном отряде КПСС” нашли себе приют сторонники независимости бывших союзных республик и распада СССР. А значение единой на всем постсоветском пространстве Церкви для последующего возможного возврата СССР или чего-то его типа, уж кто-кто, а аналитики КГБ, а затем и ФСБ, понимали. Так что указанная спецслужба “оказала всемерное содействие” как течению хода событий сопутствующих “походу” Филарета за автокефалией для УПЦ в сторону низложения незадачливого “предстоятеля” с его престола, так и организации и проведению указанного “собора”. Так что, как уже говорилось, украинские архиереи в 24 часа были погружены, отправлены и получены в Харькове. Причем получены ночью. Тогда же, ночью, под покровом темноты с вечера 26 на утро 27 мая и прошел Харьковский “Архиерейский подпольный собор” — типичная конспиративная сходка по типу большевистских.

Вообще мировое Православие знает три основных типа Соборов: Вселенский, Поместный и Архиерейский. С момента же проведения Харьковского “собора” общеправославная практика расколов обогатилась еще одним типом “соборов” — “Подпольный”. В общем-то и “собором” это “происшествие” назвать нельзя. Свезли людей подписать заранее заготовленные бумаги и отпустили с миром.

А вообще все, начиная от “синода РПЦ” и кончая “Архиерейским подпольным собором” УПЦ, готовилось в наиболее возможно глубокой тайне от митрополита Филарета. Точно так же, как в тайне от Временного правительства готовили свой Октябрьский переворот 1917 года большевистские “учредители” сергиевского Московско-патриархийного раскола — пригодился их богатый опыт. Боялись, что Филарет, пользуясь приязненным к нему отношением Президента Л. Кравчука, затее с “собором” сможет помешать, узнай он о ней заранее. Потому-то, кроме всех вышеприведенных причин, и торопились так, чтобы сократить время возможной “утечки” информации.

Конечно, шила в мешке не утаишь. Но сами участники “собора” не были заинтересованы в получении Филаретом каких-либо сведений о “соборе”, а та разрозненная информация, которая все же поступала к нему от его “соглядатаев” при архиереях, была недостаточна для того чтобы предпринять какие-либо конкретные превентивные шаги. Более-менее полную информацию о “соборе” Филарет получил только накануне его проведения, когда было сорвано, неявкой его членов, заседание “синода” УПЦ, которое Филарет намеревался созвать для обсуждения вопроса нарушения канонов архиереями проведшими свой мини-собор в Житомире.

Как только ему стало известно о “соборе” он сразу позвонил в Совет по делам религий при Кабинете Министров Украины и задал вопрос о том, знают ли они, что Харьковский митрополит Никодим подпольно собирает “собор”. Там разыграли “святую невинность”. Да какой там собор? Нет никакого собора. Так, простое совещание. Всего-навсего невинное совещание.

Забыл уважаемый владыка, что Совет по делам религий, он хотя теперь и при Кабинете Министров Украины, но там работают все те же люди, с теми же приоритетами что и год, и два, и три и т.д. тому назад. Это КГБ разъединяется и трансформируется, а до его аппендикса — Совета по делам религий, руки ни у кого еще не дошли и не скоро дойдут. А он им вопрос — знают ли они? Обо всем они прекрасно знают. Как не знать? Они же все это и организовывали. Так что им теперь, слезы по лицу перед ним размазывать, что ли?

27 мая 1992 года Филарет ездил по своим “первосвятительским” делам в Черкассы. Под конец дня туда позвонили из Киева, из его канцелярии, и сообщили, что в Харькове уже выбрали нового “предстоятеля” УПЦ и что архиепископ Житомирский и Овручский Иов (Тывонюк) вместе с другими архиереями прибыл на Пушкинскую 36, силком захватывать резиденцию “предстоятеля Украинской Православной Церкви”. Прибывших экспроприаторов в рясах до резиденции не допустили, и они потоптавшись под дверьми, вынуждены были возвратиться не солоно хлебавши.

Да, не тот закал у нынешнего раскольника, не тот. Ведь кто таков раскольник? Раскольник, это он по церковному раскольник. По мирскому он — революционер. С единственным отличием, что без нагана. А дай раскольнику наган, вот тебе и настоящий революционер. Потому и революционеры далеких 1917-1927-х годов не прежде того договорились с “церковниками”, как они их тогда называли, как удалось им этих “церковников” склонить в раскол. Ну а уж раскольник революционеру — друг-приятель. У них друг с другом и платформа общая, и общая идеология, и общие враги, и общие методы борьбы с ними. А вся их общность сводится к основному лозунгу революции — “экспроприируй экспроприаторов”. Или по простому — грабь награбленное. А награбленное, это все то, что твоей душе угодно. Сам определяешь что грабить, сам и грабишь — у тебя ж наган.

Без нагана хуже. Гораздо хуже. Да разве бы пошел бы архиепископ Житомирский и Овручский Иов вместе с другими архиереями не солоно хлебавши, будь у них хоть один наган на всех. Да ни в жизнь бы не пошел. Давно бы экспроприировал резиденцию “предстоятеля Украинской Православной Церкви”. А так, конечно, без нагана, ну что это за экспроприация. Да, не тот закал у нынешнего раскольника. Это без нагана не тот. А с наганом... Надо было архиепископу Иову ну хоть один, да прихватить. Вот даже без кожаной куртки можно, а без нагана — никак!

Ну а Филарет опять за свое — канцелярией воевать. Как только ему стало известно про “подпольный собор”, он направил эпицентру всех произошедших событий — своему обидчику “патриарху” Алексию открытое письмо в котором обвинил его в... Ну! кто угадает? Да, да, да! В нарушении того, в нарушении сего, что УПЦ нэзалэжная, что “собор” неканоничный, и т.д. и т.п.... И конечно он был прав! бы, если бы он сам не был вкупе со своим “патриархом” и епископами и всей их сергиевской Московской “патриархией” таким же неканоничным, как и их этот “подпольный собор”.

Харьковский 26-27 мая 1992 года “Архиерейский подпольный собор УПЦ” принял заявление епископата УПЦ, которой сообщал, что “мы, архиереи Украинской Православной Церкви... находящейся под омофором Святейшего Патриарха Московского и всея Руси... выдвинули против своего Предстоятеля митрополита Филарета шесть обвинений”, среди которых были: что Филарет крайне жестоко и высокомерно относится к подведомственному духовенству и к своим братьям по епископскому служению; что Филарет своей личной жизнью вносит соблазн в среду верующих; что Филарет нарушил слово, данное перед Крестом и Евангелием; что Филарет своими действиями учинил раскол в Церкви.

Это они про “Поместный Собор УПЦ” 1-3 ноября 1991 года. Напрашивается вопрос: а где вы все были? Кто из вас проголосовал против решений этого собора? Ну хоть один? И если вы тогда голосовали за то, за что сейчас осуждаете Филарета, то где гарантия, что сегодняшний ваш голос “за” от 26-27 мая 1992 года не той же цены, что и ваше “за” от 1-3 ноября 1991 года? А если оба эти “за” равной цены, то какова же вообще цена вашему сегодняшнему “подпольному собору”. Сильно быстро из стороны в сторону меняется направление вашего архиерейского мнения, ну прямо как у собачьего хвоста. Значит и цена вашему “подпольному собору” — цена собачьего хвоста.

Заканчивалось “Заявление” так: “Все вышеизложенное мы повергаем суду Архиерейского собора Русской Православной Церкви и настоятельно просим принять в отношении митрополита Филарета как сознательного нарушителя церковного благочестия и канонического порядка, строгие мери взыскания, как того требуют священные каноны, следовать которым мы все торжественно обещались перед лицом Православной Церкви”.

Слава Тебе Господи! Нашлись наконец священным канонам, “следовать которым они все торжественно обещались перед лицом Православной Церкви”, защитники. И поглядите, какое актуальное у них требование! Ну прямо злободневное! Всем “сознательным нарушителям церковного благочестия и канонического порядка” — “строгие меры взыскания”. Всем, всем! И непременно! И ни как иначе!

Вообще ситуация анекдотична. До разборок сергиевской Московской “патриархии” с разнообразными филаретовскими расколами, в традиции Православных Церквей не принято было словосочетание — “Каноническая Церковь”. Было: или Церковь, или ересь, или раскол. И только тогда, когда на просторах Украины появилось две “Украинские Православные Церкви”, и одна из них того факта, что она принадлежит сергиевской Московской “патриархии”, стала почему-то стесняться, и по этой причине начала стыдливо замалчивать в своем названии слова — “Московского Патриархата”, то чтобы как-то все же обозначить свое отличие от “Украинской Православной Церкви Киевского патриархата” — очередного филаретовского раскола, она стала сама себя называть “канонической Украинской Православной Церковью”.

В этом введении в свое название слова “каноническая”, “Церковь” эта, ступая след в след, пошла по стопам махинаторов от торговли. Как водится у всякого рода жулья, каждый жулик вводит в название того продукта который он желает сбыть с рук то, что напрочь отсутствует в составе данного продукта, но без чего потребители этот продукт покупать не будут, а стало быть он не будет пользоваться спросом и продавец потерпит убытки. Напротив, он убирает из названия то, содержание чего в продукте помешает его успеху или, как сейчас принято говорить, “продвижению” его на рынке. А только с рыночными мерками и можно подходить к действиям “Украинской Православной Церкви Московского Патриархата”, поскольку церковного в этой, с позволения сказать, “Церкви” только и осталось, что ее псевдоцерковная фразеология. Причем фразеология эта служит все тем же чисто торгашеским, барышническим целям.

Употребление здесь названия — “Украинская Православная Церковь Московского патриархата”, не коим образом не ставит знак равенства между тем, что под этим названием кроется и Киевским Экзархатом Русской Православной Церкви. Кроется же под этим названием не что иное, как Украинский филиал все той же пресловутой сергиевской Московской “патриархии”. Сергиевская Московская “патриархия” так сильно не хочет, чтобы ее присутствие обнаруживалось на территории Украины, что она, мимикрируя в украинских условиях, совершенно поменяла свою краснозвездную московскую окраску на жовто-блакытну украинскую. И все, что относится к различию между Русской Православной Церковью и ее кровососом — сергиевской Московской “патриархией”, о чем уже говорилось выше, относится и к различию между Киевским Экзархатом Русской Православной Церкви и его кровососом — “Украинской Православной Церковью Московского Патриархата” или иначе, “канонической Украинской Православной Церковью”.

Даже в самом названии Украинского филиала сергиевской Московской “патриархии” — “Украинская Православная Церковь Московского Патриархата” содержится антиканоническая рекурсия, так как не может какая бы то ни было действительная Церковь быть какого-либо патриархата, так как она сама и есть этот патриархат. Представьте себе название — “Константинопольская Церковь Константинопольского Патриархата” — бред! Так, что само название “Украинская Православная Церковь Московского Патриархата” есть бред и надувательство. Если она — Церковь, то никакого она не патриархата, а если она какого-то патриархата, то это уже не Церковь. А иначе — ложь и надувательство. Вот, чтобы скрыть это надувательство, “труженики” этой с позволения сказать “Церкви” и “опускают” в названии ее слова Московского Патриархата. А чтобы “свято место” не оставалось пусто, добавляют в название надувательский довесок — “каноническая”, хотя канонического в ней столько, сколько и во всяком расколе. Действительной церкви нет необходимости подчеркивать то, что она есть каноническая, ибо если она неканоническая, то она и не Церковь вовсе, а или ересь, или раскол.

То же значение в названии Украинского филиала сергиевской Московской “патриархии” — “каноническая Украинская Православная Церковь”, что и слово “каноническая”, имеет слово “Церковь”. Чего нет по существу — то фигурирует в названии. А в данном случае Украинский филиал сергиевской Московской “патриархии” реализует в своем названии извечную мечту самой сергиевской Московской “патриархии”, отождествить себя в сознании людей с полнотой Русской Православной Церкви, выдать себя за нее. И поскольку этого у нее в России никак не выходит, то хотя бы здесь, на Украине, хоть свой филиал, а таки назвала “Церковью”.

Там же на “Харьковском подпольном архиерейском соборе” “Предстоятелем УПЦ”, в духе лучших сергиевских традиций — заочно, был “избран”, тогда управляющий делами сергиевской Московской “патриархии”, митрополит Ростовский и Новочеркасский Владимир (Сабодан). Избран теми же украинскими епископами, которые только что, шесть месяцев и двадцать пять дней назад, — проголосовали за автокефалию УПЦ, “отвергли все клеветнические нападки”, “выразили полное доверие Митрополиту Киевскому и всея Украины Филарету” и “подтвердили его избрание украинским епископатом 9 июля 1991 г. Предстоятелем Украинской Православной Церкви”.

Теперь, что касается канонического достоинства самого этого подпольного, так называемого “Харьковского архиерейского собора”. Никакой канонической силы он, как и его решения, этот “Подпольный собор” не имел уже в силу того, что по своему каноническому положению это было не более, чем “самочинное сборище” неканоничных архиереев, уже в силу самой принадлежности их к сергиевскому расколу, каковым является сергиевская Московская “патриархия”, а также в силу нарушения при их хиротонии 30-го правила Святых Апостолов.

Далее, что касается канонической оценки самого факта проведения “Подпольного собора”, пока вне зависимости от тех целей которым он должен был послужить. Имеет ли он вообще право носить наименование — “Собор”?

Соборы может собирать только Поместная Церковь. Если это не Поместная Церковь, то это и не Собор. Так что в случае с так называемым “Харьковским архиерейским собором” мы имеем каноническую коллизию.

Если бы “Украинская Православная Церковь” была бы Поместной Православной Церковью, тогда бы выходило, что этот ее “Подпольный собор” собран был в нарушение 34-го правила Святых Апостолов гласящего: “Епископам всякаго народа подобает знати перваго в них, и признавати его яко главу, и ничего превышающаго их власть не творити без его разсуждения: творити же каждому только то, что касается до его Епархии, и до мест к ней принадлежащих. Но и первый ничего да не творит без разсуждения всех. Ибо тако будет единомыслие и прославится Бог о Господе во Святом Духе, Отец и Сын и Святый Дух”. Таким образом собирать этот “Собор” упомянутые архиереи не имели права без своего “первого епископа” — митрополита Филарета, которого они избрали таковым 9 июля 1991 г. В противном случае “собор” этот — не Собор, а “самочинное сборище”, а значит никакие его решения не имеют обязательной канонической силы.

Если же так называемая “Украинская Православная Церковь” не есть Поместной Православной Церковью, то, то, что собралось в Харькове, не имеет право называться “Собором”, чтобы это не было. Пускай бы “это” и собиралось даже по благословению своего “патриарха”, даже если бы он и в самом деле был Патриархом, а не тривиальным расколоначальником присвоившим себе титул “Патриарх”, то и тогда “оно” не могло бы носить наименования “Архиерейского собора” по той причине, что таковое название носит Собор всех архиереев данной Поместной Церкви. А в данном случае в Харькове собралась малая их часть, это если условно считать сергиевский Московско-патриархийный раскол “Поместной Церковью”. И часть эта, канонически в лучшем случае тянет на “Архиерейское собрание”, но никак не на “Собор”, а это, как и в предыдущем случае, значит, что никакие его решения не имеют обязательной канонической силы.

И тут непонятна позиция “патриарха” Алексия. Чем он себе мыслит эту так называемую “Украинскую Православную Церковь”? Если это Поместная Церковь, то он не имеет права вмешиваться в ее дела — это неканонично, если это не Поместная Церковь, то это и не “Собор” и “то”, что он вообще благословил проводить — не имеет правомочности “Собора”, а значит когда “это” выносит решения от имени “Собора” — это опять неканонично. Ну да раскольникам не привыкать. Что хочу, то и ворочу, что хочу — то и “канонично”.

Вообще, разбираться в том, что напутали раскольники, всегда задача неблагодарная. С канонами они обращаются фривольно, все у них подчинено не заботе о том, чтобы восторжествовала Истина, а сиюминутной выгоде, сиюминутным страстям, меркантильности, при этом они все свои злодейства, естественно, по имени не называют, а напротив изощренно покрывают видимостью канонической терминологии и потому наилучшим методом в распутывании их хитросплетений, есть все совокупно их “деяния” признать неканоничными и не имеющими канонически обязательной силы по одному тому, что это “деяния” раскола. А Бог расколом гнушается. Ибо раскол не есть Его Церковь, а дьявольская ложь, рядящаяся в тогу праведности. Как и этот Харьковский “Архиерейский подпольный собор”, который есть не что иное, как дьявольская ложь, вне зависимости от повода его проведения. Исключений из своих правил Святые Каноны Православной Церкви не имеют.

Кроме того, даже если бы этот “Подпольный собор” и имел каноническую силу, что касается осуждения на этом “Подпольном соборе” митрополита Филарета, то оно было произведено в нарушение 74-го правила Святых Апостолов гласящего: “Епископ, от людей вероятия достойных обвиняемый в чем либо, необходимо сам должен быть призван Епископами: и аще предстанет и признается, или обличен будет; да определится епитимия. Аще же зван быв, не послушает: да позовется вторично через посылаемых к нему двух Епископов. Аще же и тако не послушает: да позовется и в третий раз чрез двух посылаемых к нему Епископов. Аще же и сего не уважая, не предстанет: Собор, по благоусмотрению своему, да произнесет о нем решение, да не мнится выгоду имети, бегая от суда”. То есть правило такое — для суда над епископом нужно звать его на Собор три раза, и лишь после этого можно его судить заочно. “Собором” этим было нарушено также и аналогичное 28-е правило Карфагенского Собора, повелевающего призывать епископа “к ответу грамотою” и ждать призванного месяц по получении тем грамоты, если же будет “истинная и необходимая причина” не явки, то ждать еще месяц и только в случае третьей неявки иметь суждение о нем.

Участники же “Харьковского архиерейского собора” не только не звали митрополита Филарета трижды или ждали его явки, но и боялись даже чтобы тот узнал, что таковой происходит. Не Собор, а подпольная сходка какая-то, в лучших традициях “учредителей” сергиевской Московской “патриархии”.

Вообще, до этого события, православная традиция знала только Вселенские, Поместные и Архиерейские соборы, ну еще Синод, как малый собор. Но никак не “Подпольные”. Ибо все они проходили явно. Для того они и собирались, чтобы явить, сделать явным всему христианскому сообществу свои деяния в их процессе. Сделать общеизвестными не только свои решения, но явить всем, и сам процесс их принятия. Соборы называются голосом Духа Святого, поскольку на Соборах, как верует Вселенская Православная Церковь, действует Дух Святый. Он является залогом того, что на соборах является Истина. Вселенская Православная Церковь верует, что на Соборах действует Тот же Дух Святый, что и в Евхаристии, и как Евхаристию являют верным, так и Соборы должны проходить в общеизвестности для них. Для оглашения Соборов и давалось время для подготовки. Время это предназначалось не для подготовки канцелярских бумаг к подписанию, а для оповещения всех, кто имел что-либо для вынесения на рассмотрение Собора. Но все это относится к Истинным Соборам. То есть к Соборам, целью проведения которых было либо установление Истины, либо принятие решений соответствующих Истине, а не закулисные церковно-политические манипуляции предпринятые с целью придания соборообразности своим подпольным внутрираскольничьим разборкам предпринятым с целью уничтожения неугодного расколу его же подельника — Филарета.

Кроме того, вполне естественно, что никакой канонической силы не могут иметь “прещения” раскольников примененные против того, кто намерен выйти из раскола и покинуть его. Такое намерение может только приветствоваться. Другое дело, что Филарет хотел организовать свой личный раскол. И получается, что раскольники осудили того, кто намеревался учинить раскол в их расколе. То есть, осудили его за то, в чем сами были виновны. Но тогда получается, что они произнесли суд сами на себя. И именно к ним обращена евангельская заповедь: “Не судите, да не судимы будете, ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить. И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь? Или как скажешь брату твоему: “дай, я выну сучок из глаза твоего”, а вот, в твоем глазе бревно? Лицемер! вынь прежде бревно из твоего глаза и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего”. (Мф. 7, 1-5). Так же необходимо расценивать и все дальнейшие “прещения” произведенные сергиевской Московской “патриархией” в отношении митрополита Филарета и филаретовского раскола под названием — Киевский патриархат. Это относится к лишению его и присоединившихся к нему архиереев Якова (Панчука) и Андрея (Горака) сана, и последующего лишению митрополита Филарета монашества и преданию его анафеме.

Та же евангельская заповедь распространяется и на все, что подвергается поруганию сергиевской Московской “патриархией” в Киевском патриархате. Это касается всего объема священнодействий митрополита Филарета произведенных им в Киевском патриархате, включая произведенные им архиерейские, иерейские и дьяконские хиротонии, а также священнодействия указанных священнослужителей. Все они в той же степени действительны, каноничны, благодатны и спасительны, в какой степени действительны, каноничны, благодатны и спасительны хиротонии и священнослужения произведенные в сергиевской Московской “патриархии”. Ибо каноническое достоинство сергиевской Московской “патриархии” и Киевского патриархата — тождественны. Что сергиевская Московская “патриархия” — раскол, что Киевский патриархат — раскол. А потому любые их взаимные “прещения” есть не более, чем кощунство.

Ну, а как же сами архиереи-участники “Харьковского архиерейского собора” смотрели на законность, каноническую силу и действенность своих решений? Ведь если они вменили в ничто решения ими же принятые на их собственных “Киевских соборах” — “Архиерейском” 6—7 сентября 1991 г. и “Поместном” 1—3 ноября 1991 г., то о какой, в их же глазах, законности, канонической силе и действенности решений принятых ими на “Харьковском архиерейском соборе” может идти речь? Чем по их мнению “Харьковский архиерейский собор” лучше вышеупомянутых “Киевского архиерейского собора” или же “Поместного собора УПЦ”? Ведь все они прекрасно понимали, что какие бы обвинения не были выдвинуты в отношении Филарета на “Харьковском архиерейском соборе”, все они являлись лишь предлогом чтобы “красиво” убрать его от руководства УПЦ.

Также все они прекрасно понимали, что действительной причиной отрешения Филарета от власти была его попытка “обретения автокефалии” для УПЦ, о чем на “соборе” не было сказано ни слова. Но если они это понимали, то значит сознательно лгали подписываясь под решениями этого “собора”, содержавшими фиктивные обвинения. А если это так, то встает вопрос — где же тогда их христианская совесть? Да и не только христианская. Где же в конце концов их архиерейская совесть? Ведь на этом “соборе” перед ними лежали такие же Святые Евангелие и Крест, как и перед Филаретом на “Архиерейском соборе РПЦ” 31 марта — 4 апреля 1992 года, на котором он и пообещал подать “Архиерейскому собору УПЦ” прошение о своей отставке от должности предстоятеля УПЦ и не исполнил, что и было вменено ему в вину. Чем же их ложь чище лжи Филарета. А ведь эти люди до сих пор возглавляют УПЦ и являются образцами и учителями христианской нравственности для подведомственного им духовенства и своей многомиллионной украинской паствы. Какой же образец они являют и чему же они учат свои духовенство и паству?

4 июня 1992 года сам митрополит Филарет оповестил всю Украинскую паству о “снятии” его с должности “предстоятеля” УПЦ Харьковским “собором” выступив в прессе с обращением к пастве: “Не будем сеять распри и раздоры”, в котором назвал харьковское действо незаконным и довольно подробно изложив свою точку зрения на все произошедшие события.

11 июня 1992 года в Москве прошел “Архиерейский собор” РПЦ. На нем владыка Филарет “был лишен” всех степеней священства. Для сергиевской Московской “патриархии” он стал "монахом Филаретом". Лишение это проходило все по тому же сценарию, что и Харьковский “Подпольный собор”. То есть без вызова на него осуждаемого архиерея, заочно, и даже без его о том предупреждения. Естественно, что все сказанное о Харьковском “Подпольном соборе”, относится и к этому “Архиерейскому собору” РПЦ, и, из за уже вышеупомянутых причин, никакие решения этого “собора”, точно так же, как и решения Харьковского “Подпольного собора”, не имели обязательной канонической силы, как действия раскола. И точно так же, как и Харьковский “Подпольный собор”, это был не “Собор”, а все то же “бесчинное сборище” раскольников сергиевской Московской “патриархии”, сводящее на своей внутрираскольничьей “Архиерейской разборке” счеты со своим “подельником” — Филаретом, решившим хапнуть часть их “общака” — Украинский Экзархат Московского Патриархата. И “разбирались” они с ним не по нормам канонического права, а “по понятиям” паханов уголовного мира, возведших эти “понятия” “в закон”, или точнее “в канон”, с помощью силового аппарата безбожного государства и вырядивших их для внешней благообразности в тогу соборности и псевдоканоничности.

Решение про “лишение его сана” владыке Филарету было выслано по почте, и любопытно конечно знать, вспомнил ли владыка Филарет тогда, когда получал это решение, епископа Переяслав-Хмельницкого Ионафана (Елецких), которого он таким же образом “лишил сана”, а “Архиерейский собор” РПЦ, от 11 июня 1992 года, “восстановил”. Вспомнил или нет неизвестно, но реакция Филарета на “лишение его сана” была стандартна — воевать канцелярией. По получении упомянутого решения, он тут же написал апелляцию, по этому поводу, ко всем Православным Патриархам. Спрашивается: зачем? Неужели он думал, что они станут на его защиту? Это что? против “патриарха” то “Московского всея Руси”? И за кого?... Кто он им? Брат, сват или кум?

Да они даже не почесались, когда в лице Сергия (Страгородского) большевики, спровоцировав сергиевский раскол, через созданную ими сергиевскую Московскую “патриархию”, “вступили” в управление Российской Церковью. Напротив, они поздравления прислали митрополиту Сергию (Страгородскому) в связи с этим. Филарет что, церковную историю в семинарии плохо учил, что ли? Он что, не знает, что когда в 1721 году царь Петр упразднил патриаршество и 1 января 1721 года учредил так называемую Духовную коллегию, начавшую свое бытие 14 февраля 1721 года под наименованием Святейшего Правительствующего Синода, то никто из Восточных Патриархов против этого даже пискнуть не посмел, напротив, в 1723 году этот Святейший Синод был ими признан и именовался ими — “Сестрой во Христе”. Маразм на голом месте. А он им — апелляцию!..

Итак, 19 июня 1992 года Киев встречал нового “Предстоятеля Украинской Православной Церкви” Блаженнейшего Митрополита Киевского и всея Украины Владимира (Сабодана).

Слава Тебе Господи, — доехал наш “заочник” до Украины. Ну, прямо как Ленин, в немецком запломбированном вагоне. С приездом! Ваше “Блаженство”!

Приехал к надувательской “Церкви” с именем “Украинская Православная” “предстоятель” с надувательским титулом “Блаженнейший”!

То, что “Украинская Православная Церковь”, как по цели ее учреждения, так и по назначению ее использования возникла как чистейшей воды надувательство, было уже показано выше. Но то интересно отметить, что характер надувательской сути этой “Церкви” был отражен даже в самом титуле ее липового “предстоятеля” — “Блаженнейший”. Титул этот, как уже выше говорилось, усваивается только Предстоятелям Поместных Православных Церквей. То есть, этот титул, по самим правилам и традициям Вселенского Православия, обязан действовать в границах всей Полноты Вселенской Православной Церкви. И то, что этот титул, как сказано в “Определении Архиерейского собора Русской Православной Церкви” 25-27 октября 1990 года, присваивается “Митрополиту Киевскому и всея Украины, в границах Украинской Православной Церкви” есть канонический нонсенс. Это равнозначно тому, как если бы в границах какого-либо прихода “Архиерейский собор Русской Православной Церкви” “присвоил” его настоятелю титул “святейший”. Так что и тут надувательство. Если кому посчастливилось быть участником или зрителем празднования 2000-летия Рождества Христова в Иерусалиме, отдельные моменты которого транслировались и по Российскому телевидению, тот мог заметить, что “предстоятелю” “Украинской Православной Церкви” — “Блаженнейшему” митрополиту Владимиру (Сабодану) — даже присесть не предложили, и стоял он задумчиво, вкупе со всеми рядовыми архиереями, за спинами сидящих, совместно с господином Ельциным, Предстоятелей Поместных Православных Церквей.

В то же, 19 июня 1992 года, утро “предстоятель дубль два” УПЦ Владимир (Сабодан), по прибытии на Киевский вокзал столицы Украины, отправился к Владимирскому собору, отправить праздничный молебен по поводу своего прибытия на “кафедру”. Конечно, прибытие Сабодана в Киев — это не лишь бы какой церковный праздник. Но праздник этот был ему перегажен, запершимися в соборе люди. Кто были эти люди, украинские ли националисты вкупе с боевиками УНА - УНСО, на чем настаивает сергиевская Московская “патриархия”, или верующие, протестующие против произвола все той же сергиевской Московской “патриархии”, на чем настаивает митрополит Филарет, или смесь того и другого — одному Богу известно. Одно ясно, что Сабодан, от запертых дверей Владимирского собора, точно так же, как и 27 мая 1992 года архиепископ Иов (Тывонюк) сотоварищи от дверей Пушкинской 36, не солоно хлебавши отправился праздновать свой праздник в Киево-Печерскую Лавру.

Что касается Филарета, то незадачливый наш “предстоятель” остался всего с одним архиереем из двадцати двух, бывших под его началом на период “собора” 1-3 ноября 1991 года, — с епископом Яковом (Панчуком), наместником Почаевской лавры. С ним то он и начал новый этап развития своего раскола в расколе, дав ему новое наименование — “Киевский патриархат”.

Вообще необходимо отметить и то, что если бы сергиевская Московская “патриархия” не была бы расколом, а значит, как следствие вытекающее из ее каноничности, все ее действия с преобразованием Украинского Экзархата Русской Православной Церкви в так называемую Украинскую Православную Церковь и последующим предоставлением ей самостоятельности и независимости в управлении имели бы законную каноническую силу, по причине того, что все решения “Соборов” РПЦ были бы тогда каноничны, то, те действия, которое такая Московская Патриархия произвела над Филаретом по отрешению его от его “Предстоятельства” в такой, действительно каноничной, Украинской Православной Церкви, было бы ни чем иным, как учинением такой Московской Патриархией раскола в этой самой Украинской Православной Церкви.

Тогда бы, несмотря на то, что все украинские архиереи отложились от Филарета, кроме одного, то все эти отложившиеся архиереи были бы раскольниками, а их собрания “бесчинными сборищами”, в то время, как владыка Филарет с епископом Яковом и нововысвяченными ими архиереями, а также с последовавшими за ними духовенством и верными и были бы единственной, действительно канонической, “Украинской Православной Церковью”.

Эти все “если бы, да кабы” приведены для того, чтобы дать нравственную оценку как предыдущих, так и последующих действий митрополита Филарета, поскольку именно так, как изложено в этих “если бы, да кабы” и смотрел владыка Филарет ни суть происходящего. Ведь те, кто его называют злостным и упорным раскольником, одновременно и правы и не правы. Правы потому, что он таков по каноническому существу своего положения, а не правы потому, что он вырос в недрах сергиевского Московско-патриархийного раскола и там никто его не учил, что он находится в расколе и есть раскольник. Он юным отроком придя в Церковь, по простоте души своей, воспринимал “среду своего обитания” непосредственно, как данность. Его учила в своих духовных семинарии, а потом академии все та же сергиевская Московская “патриархия”. И она учила его видеть себя канонической Церковью, вводя как и всех и вся вокруг себя в заблуждение относительно своего канонического, а значит и нравственного положения. И он, как человек выросший в туалете не чувствовал окружающей его вони, так как никогда не нюхал свежего воздуха. А потому все игры сергиевской Московской “патриархии” он воспринимал серьезно, с точки зрения действительной каноничности, а не псевдоканоничности, которой пропитана вся деятельность сергиевской Московской “патриархии”. А с привитой ему точки зрения, он, в своих действиях, формально, ни одного канона или правила Православной Церкви не нарушал. Вернее, если и нарушал, то в рамках и традициях установленных все той же вскормившей и воспитавшей его сергиевской Московской “патриархией”. И потому, в душе, перед своей совестью, он чист. Так что все обвинения Филарета сергиевской Московской “патриархией” в каких бы то ни было бесчинствах, — это обвинения ее, в этих бесчинствах, самой себя. Он как пробный камень. Вырастила его и воспитала его таким, каким он есть, сергиевская Московская “патриархия”. Он плоть от полоти ее и кость от кости ее, а теперь сама же и осуждает его. Так может быть она сама себя таким образом и осуждает в глазах Божьих? Подумайте об этом все приверженцы ее, и осудители владыки Филарета. Не под судом ли Божьим вы вкупе с вашей “патриархией” находитесь, вынося этот суд сами себе, своими же устами?

Ведь никто не знает истинной роли митрополита Филарета перед Богом в деле сергиевского Московско-патриархийного раскола. Не вечно же этому расколу существовать. С чего-то должен начаться его конец. Чем плох Филарет для его начала? Чем Филарет плох в качестве орудия гнева Божьего на сергиевский Московско-патриархийный раскол? Раскол этот, как раковая опухоль, настолько крепко вросся в плоть России, настолько плотный составил симбиоз с ее властными, политическими, экономическими и общественными структурами, что человеческими средствами, усилиями и разумом его уже не истребить. Необходимы Божественные средства, действия и премудрость, одним словом, действие Промысла Божьего. И орудием этого промысла выбран, быть может, владыка Филарет.

Святитель Феофан Затворник Вышенский (Говоров) писал: “Припомните историю судей Израильских. В продолжение четырехсот лет повторялся у них следующий ход событий. Как скоро отступали от правил жизни, заповеданных им Богом чрез Моисея и перенимали новые у соседов, тотчас были предаваемы в плен сим самым учителям их. Когда каялись и возвращались к прежним нравам, — Бог посылал им избавителя и освобождал их из-под ига. Если снова уклонялись, — снова подпадали игу рабства; и когда исправлялись, были снова освобождаемы. Так было раз до 12-ти, — будто нарочно для того, чтобы хорошенько затвердили они, а чрез них и все, что от правил жизни, Богом преданных, уклоняться нельзя безнаказанно, что кто это делает, гаев Божий привлекает и подрывает благоденствие и независимость государства. Какого рода ни было бы сие отступление, все оно — как дело Богоборное, небезопасно”.

Вот и впал сергиевский Московско-патриархийный раскол в руки им же порожденного митрополита Филарета. И пока существует раскол сергиевской Московской “патриархии”, пока длится “отступление от правил жизни, заповеданных Богом” — будет существовать и “плен” филаретовского раскола.

Ведь с точки зрения самого митрополита Филарета, все выглядит для него совсем иначе, чем это трактует сергиевская Московская “патриархия”. В его искаженном восприятии действительно существует “канонически” учрежденная Украинская Православная Церковь, которая получила независимость и самостоятельность в управлении, и он ее “законный предстоятель”, а все произведенное в отношении его, есть раскол, учиненный в отношении этой самой Украинской Православной Церкви украинскими архиереями с подачи сергиевской Московской “патриархии”. И именно из таких предпосылок проистекали и проистекают все его действия, и действия эти, с его точки зрения, являются “каноничными”. Ибо, повторимся, из установленных сергиевским Московско-патриархийным расколом псевдоканонических рамок, или псевдоправил “Православной Церкви”, ни до, ни после мифического “лишения его сана” он формально не вышел, а значит и “канонов” не нарушал. А значит, как он считает, что его крепко и незаслуженно обидели.

Конечно, можно начать говорить о скверности его характера, о неуживчивости, о крутости нрава и т.д. и т.п. и прочих личных качествах, которыми он обладает, и тех страстях, коими он обладаем, и которые скорее всего и побудили его на произведенные им действия, то не нам, людям, судить его, как человека, в отличие от произведенного им, — весь суд у Бога.

Вот произведенное им достойно осуждения, как учинение раскола в расколе. Никто, то, что он сотворил, не обеляет и не оправдывает. Филаретовский Киевский патриархат ни чем не лучше сергиевской Московской “патриархии”. Он, как уже было сказано, плоть от плоти ее и кость от кости ее. И оба они занимаются не делом спасения людей и приведения их ко Христу и научению жизни во Христе, а копанием в гное земном, политикой, коммерцией и интригами. А потому и вонь у них одинакова. Но надо понять и то, какими глазами Филарет смотрел на все происходящее с ним и вокруг его, и что и как он видел, и как расценивал. Ну что же ему было, в самом деле, сидеть сложа руки и смотреть, как на Украине набирает силу и крепнет владимиро-сабодановский раскол? Не тому его учила сергиевская Московская “патриархия”. Чему угодно, но только не бездействию. И он начал действовать. Но как бы он не действовал в дальнейшем, вся вина за эти действия ложится на сергиевскую Московскую “патриархию”, так как она послужила причиной всех этих действий и действия эти были в ее правилах и духе. И потому ее борьба с филаретовским расколом, есть ее бой со своей собственной тенью. И никогда она его не выиграет и тень свою не победит, пока не победит самую себя и пока не признает, что она есть раскол, так как, без этого, она не сможет перестать быть расколом, и пока не произойдет объединение всех частей Церкви воедино — Русской Православной Церкви, Русской Православной Церкви Заграницей и Истинно Православной Церкви в одну Всероссийскую Православную Церковь. Тогда и Бог будет на стороне этой действительно каноничной, не только по своему названию, но и по самой своей сути, Церковью и все ее проблемы, действием Его Промысла, будут разрешены.

Но к Филарету. Сидеть он сложа руки таки не стал, а, вместе с епископом Яковом, высвятил, 7 июня 1992 года, епископа Спиридона (Бабского), с назначением его на Переяслав-Хмельницк, викарием Киевской епархии, и, 8 июня 1992 года, епископа Варсонофия (Мазурака), с назначением его на Ивано-Франковскую кафедру

25-26 июня 1992 года Филарет “собрал” так называемый “Всеукраинский объединительный собор”. “Объединил” Филарет УПЦ и УАПЦ, то есть, четырех архиереев УПЦ, включая самого Филарета, и одиннадцать архиереев УАПЦ. И не смотря на внешнюю стороны событий всю “каноничность” этого процесса “предстоятель” УПЦ постарался соблюсти. Внешняя же сторона была такова.

Вначале, Филарет вошел в контакт с Владимиром (Романюком), имевшим в УАПЦ “сан” “епископа Белоцерковского” и бывшим, на тот момент, помощником Антония (Масендича), имевшим в УАПЦ “сан” “митрополита” и возглавлявшим с 1991 года УАПЦ в Украине, о чем Масендичу и было доложено. [История УАПЦ и канонического ее достоинства, как и канонического достоинства ее “епископата”, — это отдельная история.]

После чего, поздним вечером того же дня, 20 июня 1992 года, к Масендичу прибыли посланцы от Филарета и уговорили его приехать на Пушкинскую 36, где Масендич и получил предложение от Филарета о слиянии их “церквей” в одну. Причем свидетелей их разговора не было, а уже после завершения всех событий, каждый из них, рассказывал свою версию происходившего. По версии Филарета, все проходило неспешно и благочинно, а основным аргументом склонившим Масендича на воссоединение Церквей было осознание им непреходящей важности момента, дающего шанс иметь на Украине свою национальную “поместную Церковь”.

По версии же Масендича, все происходило несколько иначе. Вот его версия: “Филарет был очень взволнован. Я посочувствовал: дескать, жалко расставаться с деньгами, зданием экзархата, Владимирским собором. А он сразу к делу: “Если перечислю на ваши счета деньги Украинской Православной Церкви, где гарантия, что вы их у меня не заберете?” Речь шла о четырех миллиардах рублей”, — вспоминал Масендич.

От такого предложения Антонию стала не по себе. Он не спал всю ночь, и пытался связаться с Мстиславом в Америке, но не смог дозвониться. Понимая, что большие деньги — это очень большие сложности, Масендич с утра пораньше решил исчезнуть из Киева. Но не успел. К нему в резиденцию на Трехсвятительской явилась делегация нардепов (Червоний, Поровский, Скорик, Павлычко), сотрудник Администрации Президента Тернопильский и в ультимативном порядке потребовали через три дня созвать “епископов” УАПЦ в Киев для проведения собора об “объединении с Филаретом”. Это, сказали они, приказ Президента Украины. В приданое Филарету обещали казну УПЦ, резиденцию на Пушкинской, Владимирский собор и даже Софию Киевскую.

Масендич пытался объяснить, что собор за такое время созвать невозможно и что это прерогатива Мстислава. “Ему позвонят от Президента,” — отрезал Павлычко. Одними уговорами переговоры, конечно, не ограничились. Как рассказывали журналистам “епископы” УАПЦ, после визита депутатов Масендич был белый, как мел, поскольку ему якобы угрожали физической расправой.

Антоний отбил телеграммы “епископам” срочно прибыть в Киев, но цели собрания не сообщил. “Епископы” прибыли к Масендичу 25 июня, туда же подтянулись депутаты, а также Виктор Бурлаков, будущий заместитель председателя СБУ и началась промывка мозгов. Как не деморализован был раскол, но известие о том, что цель собрания — принятие в их ряды Филарета, стало для автокефалов шоком. Шутка ли: деньги деньгами, но два года клеймить человека “исчадием КГБ” и вдруг заполучить его в руководители, да еще и с Евгенией Петровной в придачу! Как объяснить такую метаморфозу людям? Некоторых смутило наличие среди депутатов-организаторов аферы униатов — Скорик и Павлычко. Трое “епископов” (Абрамчук, Фиалко, Грох), несмотря на угрозы, тут же покинули собрание. (Двое последних через некоторое время с покаянием простыми священниками вернулись в каноническую Церковь). Остальные после долгой ругани потянулись на Пушкинскую.

Собрание, громко названное “Объединительным собором УПЦ и УАПЦ”, проходило в зале, между кабинетом и личными покоями Филарета, первого этажа здания Украинского Экзархата на Пушкинской 36. Сохранилась видеозапись этого действа. Присутствовали четверо филаретовских архиереев, включая его самого, одиннадцать “архиереев” УАПЦ, духовенство оставшееся с Филаретом, члены “церковного Совета” — пяток депутатов и религиовед Колодный. За столом президиума — Романюк, Масендич, Филарет, Бабский. Председательствовали вдвоем: Филарет от УПЦ и Антоний от УАПЦ. От “УПЦ - дубль два” никого естественно не было, она 27 проводила свой собор в Киево-Печерской Лавре. “Епископы” УАПЦ лишь накануне узнали, для каких целей их созвали, и потому все им было ново и интересно, а зарубежный “патриарх” УАПЦ Мстислав вообще узнает о произошедшем лишь неделю спустя и ему тоже станет интересно.

Все, зачем собирался этот “Объединительный собор”, изложено в его “Постановлении” и “Решении”.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ВСЕУКРАИНСКОГО ПРАВОСЛАВНОГО СОБОРА 25-26 ИЮНЯ 1992 г.

По воле Божьей созванный в Киеве Всеукраинский Православный Собор, руководствуясь стремлением народа Украины, который приобрел и утверждает свое самостоятельное государство, осуществляя устремления верных к восстановлению независимости украинского православия, в этот сложный и ответственный момент в истории Украины, ПОСТАНОВИЛ:

1. Объединить Украинскую Православную Церковь и Украинскую Автокефальную Православную Церковь в единую Украинскую Православную Церковь — Киевский патриархат.

2. Украинская Православная Церковь — Киевский Патриархат есть правопреемницей УПЦ и УАПЦ, всех договоров и соглашений, заключенных ими к нынешнему дню, и всех их средств, имущества, движимого и недвижимого, включая храмы, монастыри, учебные заведения и прочее. Все банковские счета УПЦ и УАПЦ становятся счетами Украинской Православной Церкви.

3. До принятия нового устава Украинской Православной Церкви — Киевский патриархат будет руководствоваться уставом УАПЦ. Использовать печать и штамп Украинской Православной Церкви и Украинской Автокефальной Православной Церкви.

4. Собор заявляет, что главой УПЦ — Киевского патриархата считает Патриарха Мстислава.

5. В связи с настоятельной необходимостью укрепления руководства Украинской Православной Церкви — Киевского патриархата, учитывая пребывание Патриарха Мстислава за пределами Украины, а также его век (94 года), что усложняет руководство Церковью, ввести должность Заместителя Патриарха — Киевского патриаршего Престола.

6. Утвердить Заместителем Патриарха Блаженнейшего Филарета, митрополита Киевского и всей Украины.

7. Утвердить управляющим делами Киевской патриархии Митрополита Переяславского и Сичеславского Антония.

8. Образовать Священный Синод Украинской Православной Церкви в составе:

1. Митрополит Филарет,

2. Митрополит Антоний,

3. Архиепископ Роман,

4. Епископ Иаков,

5. Епископ Петр.

9. Образовать Высший церковный совет в составе членов Священного Синода и:

1. Протопресвитера Владимира Яремы,

2. Протоиерея Бориса Табачека,

3. Протоиерея Александра Швеца,

4. Протоиерея Владимира Черпака,

5. Василия Червония,

6. Олеся Шевченко,

7. Николая Поровского.

От Украинской Православной Церкви Филарет, Митрополит Киевский и всея Украины.

От Украинской Автокефальной Православной Церкви Антоний, Митрополит Переяславский и Сичеславский, управляющий делами УПЦ.

Что хочется отметить, так это то, как иронизируют сергиевские Московско-патриархийные комментаторы над четвертым пунктом этого “Постановления”: “Собор заявляет, что главой УПЦ — Киевского патриархата считает Патриарха Мстислава”. И правильно иронизирует, мол “без меня, меня женили”. Только вот что интересно, кто иронизирует? Не сергиевская ли Московская “патриархия” первая ввела в практику заочное “избрание” “предстоятелей” ее “церквей”.

РЕШЕНИЕ Всеукраинского Собора Украинской Православной Церкви — Киевский патриархат

1. Собор единодушно отменяет антиканоническое присоединение Киевской Митрополии к Московскому патриархату в 1686 году.

2. Собор осуждает незаконные решения Архиерейского собора РПЦ от 11 июня 1992 года о лишении сана Блаженнейшего Митрополита Киевского и всей Украины Филарета и епископа Почаевского Якова, управляющего Тернопольской епархией, и признает их как таковыми, что не имеют силы в отношении Украинской Православной Церкви — Киевского патриархата.

3. Всеукраинский Православный Собор обращается к Президенту, Верховной Раде и Правительства Украины с просьбой передать УПЦ — Киевскому патриархату старинные святыни г. Киева: Софийский собор и Киево-Печерскую Лавру.

“Собор” также заявил, что “Украинская Православная Церковь — Киевский патриархат есть прямой правопреемницей Церкви св. Андрея Первозванного, св. Равноапостольного князя Владимира